Шахматы на раздевание - Дарья Калинина

И он покрутил головой, словно его что-то душило. Подруги с сомнением смотрели на этого человека, пытаясь понять, знал ли он о связи своей жены с Костей. И если знал, то мог ли быть тем, кто убил сначала ее, а потом и его.

Против этой версии говорила загипсованная нога мужчины. Вряд ли с такой ногой он мог проникнуть в дом Кости. Да и фигура его была совсем не похожа ни на одного из людей, заснятых на записи. Да и сам он был, судя по всему, совсем небольшого уровня интеллекта и образованности человек. Скорей всего, рабочий на заводе – токарь или слесарь. Покойной Людочки подруги не видели, но им казалось, что женщина эта была инициативная, образованная и увлекающаяся, совсем неподходящая партия для такого деревенщины.

Но в это время в дверях за спинами подруг повернулся ключ, и в квартиру вошел еще один человек.

– Славка! – обрадовался хозяин. – Вовремя ты! Сосисок пожрать купил?

– Купил, Санек, – отозвался маленький, но крепенький мужичок в коротенькой кожаной куртяшке. – Прямо с завода в магазин заскочил, купил там тебе твоих любимых… охотничьих.

– Вот это дело! Пожарим их сейчас! – оживился мужик на костылях.

– Все ребята тебе привет передают. Спрашивают, когда ты на работу выйдешь.

– А хлеба-то к сосискам… – не слушая его, продолжал волноваться вдовец. – Хлеба не забыл взять?

– И хлеба взял, – подмигнул ему Славка. – И твердого, и жидкого.

И с этими словами он выложил буханку ржаного хлеба, теплого и душистого. А также выставил в ряд несколько бутылок пива.

– Радехонек? – спросил он у брата, залихватски швыряя свою куртку на вешалку. – То-то… А была бы Людка твоя тут, уж она бы нас весь вечер песочила, какая мы пьянь никчемная. Ни единого глотка бы нам свободно сделать не дала.

И он тут же перевел взгляд на подруг:

– В общем, ужин у нас знатный намечается! – многозначительно произнес он. – А у тебя, я смотрю, гостьи?

– Да эти девчонки в наш дом переезжают.

– И сразу к тебе? Одобряю! – хохотнул братец, который явно был человеком бедовым и за словом в карман лезть не привык.

В отличие от него, муж Людмилы выражался и соображал не так быстро. Расторопности младшего брата ему явно не хватало.

– Нет, чего ты… – смутился он словами брата. – Про Люду кто-то девчонкам натрепал, вот они и пришли ко мне.

– А чего пришли-то? Прослышали, что ты у нас теперь наконец свободный холостяк? Видишь, а я тебе всегда говорил, что не ценит тебя твоя Людка. Пилит и пилит хорошего мужика целый день. Другая бы на ее месте тебя целовала, а эта только и знает, что ворчит и ругается.

– Ну, хватит тебе, – осадил его вдовец. – Нельзя так о покойнице-то! Хорошая она была! Лучше всех!

– Так я чего? – спохватился братец. – Так я ничего! Я только и сказал, что теперь ты у нас человек свободный. Можешь и на ужин пригласить девушек!

И он подмигнул подругам, а потом и брату. Мол, присоединяйся, зови прекрасный пол к нашему шалашу. Но его брат по-прежнему «не сек поляну».

– Да ну… какой ужин. Девочки просто разузнать хотели, что и как с Людой случилось. Мол, не страшно ли в наш дом им переезжать.

Славка тут же внимательно и задумчиво уставился на подруг. Выждав полминуты, он кивнул, демонстрируя, что зрелище ему понравилось, потом он снова одобрительно кивнул и важно произнес:

– Пусть переезжают. Разрешаю. Такие красотки нам тут нужны.

Он был явно не прочь пофлиртовать с девушками.

– Так что насчет ужина? Останетесь? – спросил он у них.

Подруги бы и остались, но все испортил сам вдовец.

– Так угощать нечем, – простодушно произнес он. – Ты колбасок купил только нам с тобой поесть. Да и пива с хлебом там в обрез.

Так как вдовцу явно не терпелось остаться наедине с братом и приступить к совместному ужину (он едва слюнки не глотал), то подруги стали прощаться с мужчинами. Те не задерживали их, даже Славка, уяснив для себя позицию брата, не стал настаивать. Только и сказал со вздохом:

– Ну, хозяин тут брат, ему и решать. Что касается меня, то я бы с удовольствием, но нет так нет.

И закрывая дверь, вообще выглядел абсолютно довольным и собой, и братом, и своей жизнью, и снова собой, и предстоящим ужином. Вдовец же целиком сосредоточился на еде. Скорбь по преждевременно ушедшей в мир иной супруге не отняла у пережившего ее мужа аппетита. Подруги намотали это себе на ус и, наспех попрощавшись, тут же ушли.