Разбитое сердце богини - Валерия Вербинина

– Гм, – задумчиво пробормотала я себе под нос, – пожалуй, надо помянуть Ипполита Сергеевича. А то нехорошо как-то получается.

И я помянула усопшего раба божьего Шарлахова, причем не один раз и даже не с одной бутылочкой. Виски мне не понравилось, зато ликеры привели в восторг, и я с удовольствием отдалась их разноцветным волнам. Несколько позже доставили ужин на серебряной тележке (или притворявшейся таковой), и я, вынырнув из ликерного моря, съела все до крошки. Но опьянение мое продолжалось недолго, и я села на кровати, поджав под себя одну ногу, и задумалась.

– Что-то слишком гладко все получается, – пожаловалась я безмолвствовавшему телевизору. – И куда, интересно, все подевались?

Однако через некоторое время ко мне заглянул Владислав Ипполитович. Я сидела в темноте, не зажигая света, и вспоминала свой любимый кактус. Последний раз я видела его в горшке, разбитом пулей противника.

– Вы здесь, Татьяна Александровна? – несмело спросил Владислав от двери.

– Здесь, – отозвалась я. – Можете включить свет.

Владислав так и поступил, после чего оглянулся в поисках подходящего сиденья. Я молча смотрела, как он опускается в красивое резное кресло.

– Вот так, – сказал он, когда с процедурой приземления было покончено. – Папа умер. Его отравили.

Под глазами у Владислава виднелись красные круги.

– Мне очень жаль, – выдавила я. – Значит, уже точно известно, что…

– Да. Вскрытие и анализ содержимого бутылки… – Он слабо улыбнулся и прикрыл глаза рукой. – Боже, я начинаю выражаться как герой детективного романа, честное слово.

– Да, – пробормотала я, – у меня тоже было ощущение, словно перед нами разыграли какой-то детективный роман.

– Правда, забавно? – Владислав вздохнул. – Честное слово, я бы дорого дал, чтобы это так и осталось романом. Но, увы, мы в реальности, и от этого никуда не деться.

– А что за яд? – спросила я. – Они знают?

– Да. Уже установили. Название я не запомнил. Одно из этих, новых средств… Действие, аналогичное действию цианистого калия, только совсем без вкуса.

– Наука идет вперед семимильными шагами, – буркнула я и, спохватившись, прикусила язык.

– Это верно. – Владислав кисло улыбнулся и подпер рукой щеку. – В точку попали, Татьяна Александровна.

– А кто… – начала я. – Кто же это сделал?

– В том-то и дело, – хмыкнул Владислав. – Мы не знаем.

Я выпрямилась на кровати и изумленно вытаращилась на него.

– То есть как – не знаете? Если яд был в бутылке, не мог он туда попасть сам по себе!

– И Калиновский утверждает то же самое, – отозвался Владислав. – Дело вот в чем. Бутылка эта не простая, а особая. Папа любил спиртные напитки и знал в них толк. И стояла она не в баре, а у него в спальне. Наверное, вам это неизвестно, но папа не любил пить и есть со всеми. – «Надо же, какой нежный», – мелькнуло у меня в голове, но я постаралась, чтобы на моем лице ничего не отразилось. – Несколько лет назад у папы был партнер по бизнесу, которого отравили. С тех пор папа придерживался золотого правила: никогда не употреблять непроверенную еду и напитки. Вы понимаете?

Надо же, отравили делового партнера! Ах, тяжела ты, участь российского бизнесмена!

– А кто отравил? – несмело спросила я.

– Я же говорю: мы не знаем этого, – с досадой отозвался Владислав.

– Нет, я имею в виду, того… делового партнера.

– Ах, вы об этом! – Владислав несколько расслабился. – Это вообще такой казус, что мало не покажется. Думали, как водится, на конкурентов, а оказалось – его жена любимая на тот свет отправила. Молодая была, ну и надоел он ей очень. А он еще завещание так неудачно оформил – все ей досталось.

– Надо же, пал жертвой собственной щедрости, – хмыкнула я. – В нашей жизни обычно случается как раз наоборот. И как же ее раскусили?

Владислав махнул рукой.

– Случайно. Как я уже говорил, по завещанию она унаследовала все, в том числе и бизнес, но вести дела ей оказалось не под силу, она больше предпочитала развлекаться. В общем, однажды ночью она попала в аварию и погибла. Подозревали, что авария была спланирована, ну мало ли там, конкуренты подсуетились, и полиция на всякий случай стала проверять ее бумаги. Вот так и обнаружилось, откуда она взяла яд и как им воспользовалась. Забавно, правда? – В глазах у Владислава застыло странное, почти умоляющее выражение, рот скривился в какой-то болезненной гримасе. – Если бы не это, ее бы никогда не вывели на чистую воду.

– Что ей эта чистая вода, – фыркнула я, – когда она уже стала землей?

– Ваша правда, – согласился Владислав. – Вообще должен отметить, Таня, вы необычайно проницательны. Всегда смотрите в корень дела.

– Хотите сказать, я деревня неотесанная? – проворчала я.

– Ну зачем вы так, Таня, – заволновался Владислав. – Я ведь вовсе не это имел в виду. Вообще-то я пришел к вам, надеясь, что вы мне поможете. Как я уже сказал, у нас нет ни малейшей идеи насчет того, кто мог подбросить яд в бутылку отцу.

– Перестаньте, Владислав Ипполитович, – сказала я со скучающей гримасой. – Это же вам не детективный роман, в самом деле. В реальности первым делом надо искать свидетеля, и обязательно найдется кто-то ушлый и глазастый, кто что-то приметил, просто вовремя не сообразил, что это значит. Либо кто-то вошел в комнату и насыпал яду в бутылку, зная, что из нее пьет один Ипполит Сергеевич, либо это сделали, уже когда несли бутылку в зал, и не говорите мне, что вы сами не смогли додуматься до этого.

– Насчет второго предположения. – Владислав Ипполитович значительно поднял указательный палец, его левый глаз подергивался. – Слуга Ивар тут ни при чем.

– Ивар? – удивилась я.

– Да, он прибалт, а что?

– А я-то гадала, откуда у него такие безукоризненные манеры.

Владислав Ипполитович улыбнулся и пригладил несуществующую бородку.

– Да, папа им очень гордился.

– Все равно, не вижу связи между манерами и возможностью подсыпать отраву, – ввернула я.

– А между тем она есть, – спокойно отозвался Владислав Ипполитович. – Видите ли, этот дом нашпигован камерами. Я сам лично с Никитой и Калиновским отследил путь Ивара в спальню отца и обратно.

– И в спальне тоже? – уточнила я.

– Тоже. Так вот: ничего он в бутылку не клал.

Воцарилось молчание.

– Но если в спальне стоит камера, то где же отравитель ухитрился… – начала я.

– Вы все схватываете на лету. – Владислав Ипполитович устроился в кресле поудобнее и закинул ногу ногу. – Вы пришли одной из последних, так ведь? Вы не можете мне рассказать все, что помните, абсолютно все, в деталях? Это может оказаться очень важным.