Доклад Генпрокурору - Вячеслав Денисов

Кряжин говорил и вспоминал показания Верки Париж-Дакар. Мужчина в сером пиджаке, черных брюках... На ногах туфли... Костюмный вариант...

Меньше всего под это описание подходил похудевший всего за одну ночь подозреваемый. Даже в том случае, если бы не похудел. МУР по отдельным поручениям Кряжина проводит допросы художников на Арбате, и их первые устные доклады свидетельствуют о том, что от Варанова можно было ожидать всего, но только не костюма с туфлями. Ящик коньяка по сто долларов за бутылку и пицца под заказ с доставкой грузовичком к лавочке Окуджавы (читай – пир во время чумы) – да, теперь ожидаем. Костюм – нет.

– Значит, я скоро умру?.. – эта бледность на скулах то ли от ужаса, то ли от нескольких суток, проведенных в душной камере...

– Варанов, я не онколог, – Иван Дмитриевич разыскал в кармане сигареты и теперь укладывал их на стол. – Я следователь, расследующий убийство. А потому, не примите за бесчеловечность, меня интересует исключительно последнее. Потому ваше заболевание я рассматриваю лишь как эпизод криминалистических действий следствия при сборе вещественных доказательств. Поверьте, в Москве много людей с первой группой крови, болеющих СПИДом, но кто из них побывал в джипе, вы рассказали сами.

– Сколько же мне осталось?..

Да, это был не лучший момент для применения метода убеждения. И уж совсем не подходящий для принуждения.

– Иннокентий Игнатьевич, ходатайствовать об изменении вам меры пресечения я не буду. Вы вправе пригласить для производства следующего допроса адвоката. Когда этот допрос состоится, вы будете извещены, но уже сейчас я должен знать: вы назовете конкретного правозащитника или государство будет вынуждено предоставить его вам по своему выбору?

– Мне не нужен адвокат, – глядя в пол стеклянными глазами, прошептал Варанов.

– Подумайте хорошенько, – предупредил Кряжин. – На предварительном следствии он может оказаться вам кстати. Тем паче в суде.

– Я не нуждаюсь в услугах защиты ни на следствии, ни в суде.

– Так и записать в протокол?

– Так и пишите, – и Кеша обреченно опустил голову на руки...

Из ориентировки следственного управления Генеральной прокуратуры РФ, 17.06.04 г.:

«...Разыскивается автомобиль ВАЗ-2108 (21083) красного цвета, г/н не установлены. Особые приметы: при монтаже колес использованы диски, изготовленные способом литья: «спицы».

При обнаружении данного автомобиля подразделениями ГУВД г. Москвы и Московской области немедленно сообщить старшему следователю по ОВД Генеральной прокуратуры РФ Кряжину. Тел.: 555—65—43, факс: 555—44—71».

Из телефонного разговора первого заместителя Генерального прокурора РФ старшего советника юстиции Ельца Владимира Олеговича с прокурором Терновской области Пащенко В.А., 17.06.04 г., 15:41м.в.:

«...– Иван Дмитриевич вылетает к вам, Вадим Андреевич, сегодня рейсом до Новосибирска в семнадцать тридцать по Москве. Во исполнение распоряжения Генерального прокурора прошу вас встретить его именно там, а не в Тернове.

– Разумеется. Завтра мы его встретим.

– Не завтра, Вадим Андреевич, а сегодня!

– Он прилетит в половине первого ночи, Владимир Олегович...

Пауза.

– Он на аэробусе полетит, а тот сядет в Толмачево в двадцать три пятьдесят пять. Так что не спорьте...»

– Ох, не лети ты туда, не вернешься, – стрекотала за спиной цыганка.

– Ну, почему я, спрашивается, не вернусь? – раздосадованно выпалил Кряжин и перекинул сумку с одного плеча на другое.

Водитель уехал пять минут назад, и следователь курил у входа в здание аэропорта Домодедово, убивая время до регистрации. Курил и старался не обращать внимания на цветастую бродяжку, увивающуюся около него, прилично одетого. Кряжину в этом отношении всегда не везло. Если он проходил мимо «лохотронщиков» на рынке или улице, то с предложением кинуть кости обращались именно к нему. В магазинах девчонки в коротких юбчонках для предложения купить шампунь от перхоти среди сотен снующих людей опять выбирали его, а теперь еще эта цыганка.

Перхоти у него – Кряжин это знал точно – не было, внутреннего стремления надуть кого-то при помощи стакана и шарика он не чувствовал, оттого подозрительнее относился к своей внешности. С одной стороны, когда «важняк» напоминает лоха, к которому с целью легкой наживы подваливают все, кому не лень, это хорошо. С другой, по-человечески досадно. Но Иван Дмитриевич не обращал на это внимания, как и на эту пожилую цыганку, прилипшую к нему, как статус рецидивиста к вокзальному вору. До последней минуты все шло благополучно, старая шельма обещала: верность жены, оставшейся дома, здоровье сыну, который скоро вернется из армии, и успехов в бизнесе самому Кряжину. Но последнее замечание выбило из-под него табурет терпения.

– Ну, почему я, спрашивается, не вернусь? – завис он над цыганкой, давая себе тем не менее отчет, что поступает глупо. – И откуда – оттуда?

– Правду ты ищешь, мужчина, – пробормотала бабка и подошла вплотную. – А она далеко. И страх у тебя на лице не оттого, что боишься не дойти туда, а оттого, что боишься не вернуться.

– Куда – туда? – Кряжин никогда не относился к категории людей, доверяющих плутовкам, поэтому, войдя в этот пространный разговор, невольно улыбнулся.

– В Тернов, – прошептала старуха, заставив Кряжина остолбенеть. И отошла в сторону. Подкинув на руках дитя, обернулась и сказала: – Сторонись воды, парень. А денег мне не надо, тебя жалко. Из могилы ты на меня смотришь...

Пространность разговора, словно сигаретный дым, рассеялась. Уступила место реальности, и Иван Дмитриевич, чтобы увернуться от известных приговорных чар, в которые внезапно чуть не поверил, развернулся и стал искать место регистрации рейса.