Вдовий клуб - Дороти Кэннелл

– А где была его жена?

– Делала прическу у Сидни, но, говорят, она довольно часто забегала в «Темную лошадку». Они с миссис Гуиннивер – большие приятельницы.

– Меня интересует Человек в Плаще. – Примула поправила шаль на узких плечиках. – Очень неумно с его стороны торчать на виду, но мужчины лишены нашего таланта перевоплощения…

* * *

Мы сидели в гостиной, попивая предобеденный шерри. В тот вечер Фредди снова заявился к нам на обед. Обсудив чудесное спасение мистера Шиззи, я упомянула, что в Читгертон-Феллс зачастила наша несравненная Ванесса. Фредди почесал в затылке свой белый поварской колпак (в последние дни он не расставался с ним ни на минуту, даже на мотоцикле разъезжал в колпаке) и высказался:

– Похоже, придется пригласить старушку Кислятину на Рождество. Нельзя же давать соседям повод чесать языки насчет нашего негостеприимства. – Фредди дочиста вылизал рюмку. – А если позвать преподобного Роуленда и это чудо в перьях, органистку, будет даже забавно. Представляете, как Ванесса начнет оттачивать свое остроумие на этих занудах провинциалах.

Величественно восстав из кресла эпохи королевы Анны, я поставила рюмку на каминную полку.

– Как мило с твоей стороны, Фредди, взять на себя тяжкий труд и спланировать Рождество. – Я избегала встречаться глазами с Беном. – Джилл тоже к нам присоединится?

– Нет, – Фредди дал тумака своему колпаку. – Расставаясь, мы решили не общаться, кроме как телепатически, до самого восемнадцатого мая. Это мой день рождения.

– Разумный поступок. – Бен собрал рюмки на серебряный поднос. – Элли, может, позвонишь Ванессе? Если уж она таскается в нашу глушь, значит, ей совсем нечего делать. А мы даже на чашку чая ее не пригласили.

– Хорошо… дорогой.

Я постаралась, чтобы голос не выдал моего огорчения. В глазах Бена я прочитала, что он уже расписывает партитуру этого чая, как симфонию: тосты с сочными креветками, пирожные с крыжовником. Ванесса будет громко выражать свое восхищение закусками, а я стану нахваливать свежесть редиски. Дьявол! Насколько бы легче мне жилось, будь Бен банкиром или гробовщиком.

– Фредди, поможешь мне с обедом? Элли, солнышко, сядь поудобнее, расслабься и отдохни.

Ничто не взвинчивает так, как попытка расслабиться. Я злобно уставилась на дверь. А не позвонить ли Ванессе, чтобы отвлечься? Нет, сначала спрошу у Бена, сколько минут предложить ей погостить у нас.

Дверь кухни была слегка приоткрыта, и до меня донеслось:

– Черт побери, Фредди, конечно же, я волнуюсь за Мамулю, но не хочу, чтобы Элли подумала… – Тут взвыл миксер. – Ты же знаешь, какой она стала в последнее время.

В гостиную прокрался Тобиас и негодующе мяукнул. Он явно не одобрял, что я подслушиваю собственного мужа. «Ты же знаешь, какой она стала в последнее время», то есть с самой свадьбы. Я подхватила Тобиаса. Может быть, Бен тоже не слышит пения скрипок? Допустим, не слышит. Но ведь не станет же он обсуждать такие интимные вещи с другими, особенно с Фредди… Стоп! Разве я не читала где-то, что мужчины выкидывают именно такие коленца? Предаются беседам, скрепляющим мужскую дружбу. В обычном духе: «Слушай, старина, что-то у меня в последнее время с женой не того… ну не ладится у меня с ней, как положено».

В руководстве «Брак для двоих» в каждой главе упирали на необходимость расправляться с проблемами на месте, иначе они расползутся как сорняки и поглотят цветущий сад супружеского счастья.

Почесав Тобиаса за ухом, я постаралась убедить нас обоих, что Бен на самом деле имел в виду мою депрессию, вызванную отъездом Джонаса и Доркас. Уверенная в себе жена не станет расстраиваться, если муж обсуждает ее со своим приятелем.

Я набрала номер Ванессы, Она ответила в тот самый момент, когда я собиралась повесить трубку.

– Привет, Ванесса, – буркнула я.

– А-а-а, это ты… – прощебетала несравненная кузина. – Наверное, тебе уже донесли, что я ударилась в религию. Еще бы, я ведь узрела настоящее чудо – твою свадьбу. – Ванесса мелодично хохотнула. – Элли, милая, не хмурься, от этого щеки у тебя как у хомяка становятся.

– Я не хмурюсь. – Теперь весь остаток разговора я буду невольно пощипывать себя за щеки.

– Ох, Элли, моя любимая мамочка на твоем празднике жизни вела себя премерзко… Помнишь, как она пыталась соблазнить рыцарские доспехи? Не знаю, как бы я снесла позор, – Ванесса сладко зевнула в трубку, – если бы преподобный Фоксворт не был столь божественно добр. Благодаря ему я наконец поняла, чего мне не хватало в жизни… в духовном смысле.

Естественно, Роуленд был к ней добр. Ванесса как-никак моя кузина. Скрипнув зубами, я выдавила:

– Ванесса, я хочу сказать, что ты можешь останавливаться у нас в Мерлин-корте всякий раз, когда приезжаешь в Читтертон-Феллс.

– А ты отписала мне Мерлин-корт в завещании?

– Конечно, нет.

– Тогда спасибо, не надо и приглашать. Как я уже кому-то говорила… кажется, преподобному Фоксворту… у Бена и Элли всего десятка два спален, зачем же их стеснять.

Закусив телефонный шнур, я вонзила в воздух когти, надеясь поразить невидимую противницу.

– Значит, на Рождество ты не сможешь к нам приехать?

– Дай-ка проверю у себя в календарике… Нет, милочка, у меня другие планы.

Отлично! Приглашу Роуленда и мисс Шип.

* * *

Оба с большим сожалением отказались прийти: они еще раньше приняли другие приглашения. Отец Бена, разумеется, отмечать праздник неверных не собирался. По телефону он объяснил мне, что для него это самое суматошное время – елочная распродажа.

– Как, даже в само Рождество?!

– Множество людей делает покупки в последний момент.

– А от миссис… от Мамули нет никаких новостей?

– Третьего дня Марсель получил от нее очередную открытку.

Свекровь пропала больше месяца назад и до сих пор не прислала ни словечка Бену. Вот в чем весь ужас. Но стоило мне начать его утешать, как он огрызался, заявляя, что Мамуля просто-напросто не хочет впутывать его в свои распри с Папулей. Интересно, во что может впутать почтовая открытка?

Кстати, о письмах. Наш чикагский корреспондент Доркас сообщает:

«Привет от старых штиблет, дорогуша Элли!

Лучше всего к нашему здешнему жилищу подходит определение: „высоченное и холодное“. Дыхание замерзает на губах. Но туземцы – симпатяги. Бомбардируют меня вопросами: есть ли в Англии водопровод и горячая вода?

А удобства у нас во дворе? Не могу сосчитать, сколтко раз здешний народ восторгался, как хорошо для иностранки я владею английским. Наша денежная система их завораживает. Все хотят знать, как выглядят шестипенсовик, шиллинг и фартинг, а потом испытывают ужасное разочарование, когда я сообщаю, что старинные монеты давно вышли из обращения вместе с кринолинами. Элли, насчет Джонаса не беспокойся, разве что у тебя аллергия на кепки-бейсболки и замороженные готовые обеды – никакую другую пищу парень есть не желает. Могу тебе поклясться, что не выпущу его из квартиры, пока не кончится зима. С удовольствием прочитала в твоем последнем письме обо всех новостях. Как обстоят дела с домработницей?»