Коралловый браслет - Анна Малышева

– Наш консультант обязательно свяжется с вами завтра в течение рабочего дня… Благодарим за звонок!

– Да-да, – мрачно ответила Маша, дождавшись сигнала. – Учитывая, какая нынче ситуация с разводами, могли бы работать и круглосуточно.

Она убрала телефон и задумалась. Больше всего ей хотелось каким-то образом отомстить Илье и одновременно дать ему понять, что с ней его «старый трюк» не пройдет. «Может, этот Амелькин и хороший психолог, но со мной ошибся! Не буду я играть ни по чьим правилам!»

В дверь снова позвонили. На этот раз девушка сразу узнала голос соседа и отперла. На площадке стало светлее, теперь на полу стоял большой фонарь с аккумулятором, какими обычно пользуются автолюбители, возясь в своих гаражах. Василий, вооруженный кусачками и дрелью, недовольно мотнул головой:

– Скоро, что ли? Я уже сам все нашел.

– А я тогда зачем? – Маша бросила взгляд на мощный фонарь. – Светить вроде не надо.

– Будешь инструменты подавать, а то я до ночи провожусь.

Поняв, что отвертеться не удастся, девушка прикрыла дверь и заняла позицию рядом с табуреткой. Спустя мгновение у нее над головой завизжала дрель, сверху посыпались мелкие куски штукатурки. Василий пытался отыскать концы вырванных проводов и сопровождал свои поиски колоритными замечаниями, пожеланиями встретить того, кто все это сделал, и даже вступить с ним в интимную связь. Порой он переставал сверлить, протягивал руку, и Маша молча вкладывала в нее молоток или пассатижи. За этим занятием их и застала Анжела, шумно ворвавшаяся в подъезд вслед за своими отпрысками. Мальчишки немедленно бросились к отцу, едва не свалив его с табуретки:

– А что ты делаешь?!

– А можно мы тоже?!

Маша, не раздумывая, вручила молоток Витьке, пассатижи – Митьке, а их мать поманила жестом в свою квартиру. Анжела последовала за ней очень охотно, явно радуясь тому, что избавилась от очередной нотации мужа. Василий открыл было рот, но не успел ничего сказать.

– Что он такой злой? – прошептала, запыхавшись, подруга, рывками разматывая шелковый платок, повязанный вокруг шеи. Заклеенные тут и там пластырем руки очень ей мешали, и она морщилась при каждом движении.

Маша помогла ей снять куртку и сама пристроила ее на вешалку.

– Опять кто-то нас света лишил, – пояснила она, проходя на кухню. – Прямо один в один, как вчера. Только не просто лампочку вывернули, а вообще провода из стены вытащили. Он их никак найти не может.

– Это что же, опять налет готовили?! – Анжелу передернуло. Она сама включила чайник и повернулась к подруге: – На кого теперь? И зачем? Погоди, ведь тот тип уже мертв, тогда кто…

– Наверное, дружки остались. – Маша думала об этом, не переставая, с самого утра. – Вероятно, браслет интересовал не только его. А может…

Она не договорила и запнулась, глядя остановившимся взглядом на закипающий чайник. Перед ее глазами снова возникла фотография убитого мужчины, и хотя она не была на том пустыре возле стройки, где его нашли, девушка очень ярко увидела пугающую сцену. Плотный мужчина со звероватым лицом, сорвавший браслет с Анжелы, является в условленное место, чтобы… «Передать браслет, конечно. Но браслет у него даже не взяли, хотя он имеет некоторую ценность. Более того – самого мужчину за что-то убили. Браслет не взяли… Это ведь главное… Значит, он украл не то… Не все!»

– Им был нужен не сам браслет, – пробормотала она, зябко поводя плечами. – Потому его и убили, кажется. Он оплошал…

– Что ты говоришь?! – испуганно переспросила подруга, наливая себе чаю. – Ой, у меня нервы ни к черту, надо срочно детей домой загонять, нечего им по подъездам отираться… Не нужен браслет?! А что тогда?

– Иди в самом деле к детям, уведи их домой. – Маша мотнула головой, прогоняя жуткое видение – труп на пустыре, заваленном строительным мусором. – Хотя они с отцом, а все же…

– Знаешь, что я тебе скажу? – Анжела поставила чашку, не сделав ни глотка, и пытливо заглянула в глаза приятельнице. – Тебе лучше на время отсюда уехать. Вот так вот взять и уехать, и даже мне не говори куда.

– Идея отличная, только некуда мне ехать, – усмехнулась Маша. – Так-то я бы с радостью.

– Да неужели некуда?! Ну, к друзьям каким-нибудь…

– Анжел, я всех растеряла, осталась ты, но не к тебе же, сама подумай…

– А если к бывшему парню? – не сдалась та. – Помнишь того блондинчика, веселого, худенького? Как его звали?

– Паша.

Девушка произнесла это имя нараспев, внезапно задумавшись о том, что ее нынешняя встреча с бывшим парнем может принести ей ощутимую выгоду. Спрятаться у Паши – это очень просто, легко осуществимо, он был бы рад принять ее немедленно, сию минуту… «Но мне бы это совсем радости не доставило! Что-то я сомневаюсь, чтобы он вел себя по-братски. Скорее, воспользуется положением, начнет ныть, напоминать наши счастливые минуты, шантажировать прошлым, а то просто приставать… И тогда одно из двух – или мы разругаемся и я уйду ночью на улицу, или сдамся и все начнется по новой. Разумнее остаться дома».

– Нет, исключено, – твердо заявила Маша. – Лучше уж куплю путевку в подмосковный санаторий, отдохну недельку… Деньги как раз кое-какие получила.

Девушка, почти не думая, озвучила мысль, которая не раз приходила ей на ум в последнее время, когда она чувствовала себя особенно вымотанной из-за бесконечных больничных дежурств. Тогда она думала об отдыхе среди просторных полей и высоких сосен, как о чем-то несбыточном. Теперь эта возможность неожиданно показалась ей очень заманчивой и, главное, осуществимой. Анжела округлила глаза:

– Очуметь… Здорово. Как я тебе завидую! Я бы сама с удовольствием поехала, ты не представляешь, как они все меня достали!

И внезапно разрыдалась, прижимая к лицу залепленные пластырем руки. Маша бросилась к подруге и, обняв ее, гладила по спине, слушая, как та выдавливает бессвязные, отрывистые жалобы:

– Даже дети ни во что не ставят… Говоришь, я их мучаю, кто их мучает! Господи, с ними так трудно, но я бы терпела, я была бы хорошей хозяйкой, матерью, женой, но если слышишь только претензии и насмешки – руки опускаются… И самое страшное, Маш, я не чувствую больше, что хоть кто-то меня любит! Они сплотились вокруг отца, он мне этим постоянно тычет, будто это что-то доказывает… А они просто тянутся к сильному… А я там никто!

Последние фразы Анжела шептала еле слышно, глотая слезы и шумно шмыгая носом. Подобные излияния Маша слышала довольно часто и привыкла к тому, что после них подруга обретала прежнюю жизнерадостность и щебетала, как птица, будто ничто на свете ее не тревожило. Однако сейчас Анжела выглядела очень подавленной. Возможно, виной тому была физическая боль, которую она испытывала из-за раненых рук, или перенесенный вчера стресс, но ее лицо сильно осунулось, и на нем было написано настоящее страдание. Она даже выглядела старше, и больше не напоминала беззаботного подростка, ищущего в жизни только острых ощущений. Когда в дверь позвонили, Анжела втянула голову в плечи: