Вечность продается со скидкой - Антон Леонтьев

Он родился в шахтерском городке, его отцом был немец, который попал в плен в самом конце войны. В армию фюрера он пошел не по убеждению, а по необходимости – отказаться было равносильно самоубийству. Он открыто радовался, узнавая о победах советских войск. На это уже никто не обращал внимания, офицеры озаботились тем, как избежать неминуемого возмездия и сдаться в плен союзникам России. Самое удивительное, что, пройдя горнило лагерей и величайших строек социализма, где военнопленные использовались как дешевая рабочая сила, Ромуальд Фихтинг стал пламенным коммунистом. Он принял осознанное решение остаться в Советском Союзе, о нем даже напечатали заметку в «Правде». Отец был шахтером, поэтому неудивительно, что он выбрал местом нового жительства Донбасс.

Генрих плохо его помнил – отец умер рано, на шахте произошел взрыв метана, погибло множество людей. О несчастном случае запретили говорить. Мать Генриха, хохлушка Леся, осталась одна с четырьмя детьми. Она была великолепной портнихой, это позволяло им кое-как сводить концы с концами.

Отец, как помнил Генрих, часто рассказывал ему о Рождестве – волшебном празднике, когда послушные и воспитанные дети получают от Деда Мороза подарки: сладости, игрушечную железную дорогу и даже настоящий велосипед. Генрих столько раз ждал наступления зимы, но старик с пышной белой бородой и мешком гостинцев так и не приходил. В школе учительница сказала, что Деда Мороза не бывает, это буржуазные выдумки, а Рождество – вообще не советский праздник. Генрих запомнил, что Новый год – это день, когда угасают иллюзии и разбиваются мечты.

– Понимаешь, сынок, у каждого своя судьба, – не раз говорила ему мать. – У тебя бабка по материнской линии колдунья, ты должен об этом знать. Только в школе не рассказывай, а то засмеют.

Как прилежный советский школьник, Генрих знал, что некоторые сельские жители, малограмотные и суеверные, до сих пор верят в то, что стоит подышать на лягушку – и пройдет простуда, или если постучать по дереву и плюнуть через плечо, то беда пройдет мимо. А вот мама говорит ему совершенно обратное.

– Обещай мне, что никогда его не снимешь, – сказала она ему однажды и повесила на его шею простенький медный крестик на тонком ремешке. – Бог окажется милосерден к тебе, я это чувствую.

Генрих прислонился щекой к маминой шершавой руке. Он многого не понимал, но чувствовал, что мать желает ему добра.

– Пообещай мне, что никогда не будешь заниматься бесовским наваждением. – Она заставила его поклясться на Библии, которая хранилась подальше от любопытных глаз в шкафу.

Генрих не понял, что именно мама имеет в виду, но произнес слова, которые она просила. Мать поцеловала его в лоб и, легонько шлепнув, сказала:

– Ну а теперь иди, погуляй.

Генриху было около десяти лет, когда он впервые понял, что обладает особым даром. Произошло это жарким летним днем. Он с ребятами играл во дворе, стояла пора каникул, не требовалось ходить в школу и учить ненавистную математику. Генрих толком и не понял, что именно произошло. В самый разгар веселой игры он вдруг замер и внимательно посмотрел на Митю, сына соседей.

– Тебе нужно бояться завтра, – произнес Генрих. Слова сами сорвались у него с языка.

– Почему? – удивился тот. Остальные ребята замерли. Генрих вдруг отчетливо увидел картинку из будущего: Митя, отличавшийся непоседливостью и резвостью, завтра бросится за мячом, который вылетит на дорогу. Машина, мчащаяся на огромной скорости… Дальше – туман и пустота.

– Ты не должен завтра играть в футбол, – добавил Генрих. Ему стало очень плохо. Вернувшись домой, он ничком улегся на кровать. Голова раскалывалась, он чувствовал себя опустошенным. Он даже не заметил, как вечером с работы пришла мама. Ее прохладная рука опустилась на его пылающий лоб.

Генрих приоткрыл глаза. Лица расплывались в тумане. Он потерял сознание. Мальчик не знал, сколько времени длилось непонятное путешествие. Ему казалось, что он бредет по нескончаемой пустыне, у него есть определенная цель – но какая? Наконец – был ли это сон или явь? – он очутился около колодца. Заглянул в него – и испугался. Ему стало по-настоящему жутко. Что есть силы Генрих закричал. Голос многократным эхом отразился от стен колодца, вокруг все загрохотало…

– Он пришел в себя, – произнес врач.

Генрих пошевелил головой. Во рту пересохло, язык походил на наждачную бумагу, ему нестерпимо хотелось пить.

– Сыночек, – бросилась к нему мама. Мальчик с трудом приподнял голову. Он находился в районной больнице. – Как ты себя чувствуешь, родной?

– Ну что, молодой человек, после того, что вы перенесли в эти три дня, жить вы будете очень долго, – сообщил врач. Никто из медиков так и не смог определить, что именно произошло с Генрихом. Когда он потерял сознание и не подавал признаков жизни, испуганная мать вызвала карету «Скорой помощи». Генриха доставили в больницу, он находился в бессознательном состоянии. Вначале подумали, что это последствия травмы головы, однако диагноз не подтвердился. Никаких повреждений заметно не было, мальчик странным образом впал в состояние, похожее на летаргический сон. Пробуждение последовало так же внезапно.

Через несколько дней он снова оказался дома. Сначала Генрих не мог понять, почему ребята, с которыми он прежде всегда играл и дружил, теперь сторонятся его. Наконец он выяснил правду.

– Ты – колдун! – крикнул один из них, отбежав от Генриха на порядочное расстояние. – Это ты убил Митьку. Чертов колдун, мы не хотим с тобой общаться!

С Митей произошло то, что предвидел Генрих. Во время игры в футбол он выбежал за мячом на проезжую часть, зазевался и стал жертвой несчастного случая. Его сбил большой грузовик. Водитель, как посчитало следствие, ни в чем не виноват, ребенок сам нарушил правила дорожного движения.

Остаток лета Генрих провел в полном одиночестве. Он сидел дома или уходил далеко, к реке, где не было тех, кто его боится или издевается над ним. Мать, заметив перемену в сыне, завела с ним разговор.

– Видимо, Генрих, придется тебе привыкать к этому дару, – сказала она как-то вечером, когда уложила спать младших и они остались вдвоем в тесной комнатке, освещаемой единственной лампочкой в абажуре.

Помолчав, она продолжила:

– Твоя прабабка была известной колдуньей. Ты можешь верить в это или нет, но она могла предсказывать будущее и лечить людей, которым медицина была не в состоянии помочь. Этот дар передается по наследству, в основном через поколение. Поэтому-то я и оказалась обделенной, а все темное искусство перешло к тебе.

– Мама, я не хочу обладать этим даром, – захныкал Генрих. – Он мне не нужен. Пусть его заберут те, кто мне его дал.

– Это невозможно, – покачала головой мать. – Твоя бабка пыталась избавиться от него, но не смогла. Правда, у мужчин он проявляется гораздо слабее, чем у женщин. Мою бабку уважали, но ее и боялись. Ходили слухи, что она могла погубить человека. Мы практически не общались, и жизнь у нее закончилась трагически…