Офицер и шпион - Роберт Харрис

Но так или иначе, а Буадефр стал знаменитостью. Его расписание печатают в газетах, и когда я прихожу на вокзал, то первое, что вижу, – толпу почитателей, которые жаждут хоть мельком увидеть, как их идол выходит из поезда, прибывшего из Виши. Когда поезд наконец подходит к платформе, несколько десятков человек бегут вдоль всего состава в надежде увидеть Буадефра. Наконец он появляется и останавливается в дверях перед фотографами. Буадефр в штатской одежде, но совершенно узнаваем, его высокая и прямая фигура становится еще более величественной благодаря великолепному шелковому цилиндру. Он вежливо снимает его перед аплодирующей толпой, потом выходит на платформу, за ним идут Поффен де Сен-Морель и еще несколько офицеров. Буадефр медленно пробирается к турникету, словно большой боевой корабль на военно-морском параде, поднимает цилиндр и чуть улыбается, слыша крики «Да здравствует Буадефр!» и «Да здравствует армия!», наконец он видит меня. Выражение его лица чуть меняется – он пытается вспомнить, почему я здесь, потом дружеским кивком отвечает на мой салют.

– Садитесь в мой автомобиль, Пикар, – говорит Буадефр. – Хотя, боюсь, поеду я только до «Отель де Санс»^[30], так что разговор будет короткий.

У авто – это «панар левассор» – нет крыши. Мы сидим на мягком сиденье, генерал и я, за спиной водителя, машина трясется по брусчатке на улице Лион под взглядами небольшой группы пассажиров, ждущих такси^[31], они узнают начальника Генерального штаба и разражаются приветственными криками.

– Я думаю, для них достаточно, – говорит Буадефр. Он снимает котелок, кладет его себе на колени, проводит пятерней по редким седым волосам. – Так что означает ваш новый тысяча восемьсот девяносто четвертый?

Хотя начало разговора ничуть не походит на то, что я готовил, по крайней мере, нет опасности, что нас подслушают: Буадефру приходится поворачиваться и кричать мне в ухо, а я отвечаю ему точно так же.

– Мы считаем, генерал, что обнаружили шпиона в армии, который передает информацию немцам.

– Еще одного! Какого рода информацию?

– Пока информация касается главным образом артиллерии.

– Важная информация?

– Не особенно, но, кроме того, что известно нам, возможно, есть и другая.

– Кто он?

– Так называемый граф Вальсен-Эстерхази, майор Семьдесят четвертого пехотного полка.

Я вижу, как Буадефр напрягает память, потом качает головой:

– Если бы я его знал, то такое имя вряд ли забылось бы. Как вы на него вышли?

– Как и на Дрейфуса – через нашего агента в немецком посольстве.

– Бог мой, если бы моя жена нашла уборщицу такую же обстоятельную, как эта женщина! – Он смеется собственной шутке. На вид Буадефр совершенно расслаблен, – видимо, это воздействие гидротерапии. – Что говорит генерал Гонз?

– Я его еще не информировал.

– Почему?

– Решил, что сначала нужно поговорить с вами. С вашего разрешения, я бы хотел следующим проинформировать министра. Надеюсь, что узнаю об Эстерхази больше в течение ближайших двух дней. До этого времени я бы не хотел информировать генерала Гонза.

– Как хотите.

Буадефр похлопывает себя по карманам, находит табакерку, предлагает мне. Я отказываюсь. Он берет две щепотки. Мы проезжаем по площади Бастилии. Через минуту-другую доберемся уже до места, а мне нужно его позволение.

– Так вы даете мне разрешение сообщить министру? – спрашиваю я.

– Да, думаю, вам следует это сделать. Однако мне бы очень хотелось, – добавляет генерал, подчеркивая каждое слово ударом по моей коленке, – избежать нового публичного скандала! Для одного поколения хватит и одного Дрейфуса. Давайте попробуем решить это дело кулуарнее…

От ответа меня избавляет прибытие к «Отелю де Санс». Сегодня в этом мрачном средневековом сооружении кипит жизнь. Некоторое подобие официальной приемной в процессе сооружения. Появляются люди в вечерних одеяниях. А на пороге я вижу не кого иного, как генерала Гонза: он стоит и курит сигарету. Автомашина останавливается в нескольких метрах от него, Гонз роняет сигарету и направляется к нам в тот момент, когда шофер выпрыгивает, чтобы опустить для Буадефра ступеньку. Гонз останавливается и отдает честь.

– Добро пожаловать назад в Париж, генерал! – Потом он, не скрывая недоумения, переводит взгляд на меня. – А полковник Пикар? – Его слова имеют вопросительную интонацию.

– Генерал Буадефр был столь любезен, что подвез меня с вокзала, – быстро отвечаю я.

Это не наглая ложь, но и не полная правда, но я надеюсь, моих слов достаточно, чтобы прикрыть мой уход. Я отдаю честь и желаю им доброго вечера. Дойдя до угла, позволяю себе оглянуться, но оба генерала уже ушли внутрь.

Я пока не хочу информировать Гонза об Эстерхази по трем причинам. Во-первых, как только этот законченный старый бюрократ наложит руки на дело, он пожелает контролировать его и информация станет утекать. Во-вторых, я знаю, какие порядки в армии, и вполне допускаю, что за моей спиной Гонз будет взаимодействовать с Анри. И в-третьих, и это самое главное, потому что если я заручусь предварительной поддержкой начальника Генштаба и военного министра, то Гонз не сможет вмешаться и я буду иметь возможность идти по следу, куда бы он меня ни привел. Мой план не лишен некоторого коварства, иначе как бы я мог стать самым молодым полковником во французской армии?

И вот утром в четверг, в то время, когда отправившаяся в Базель группа должна впервые вступить в контакт с двойным агентом Куэрсом, я беру папку с делом Благодетеля и персональный ключ – знак моего привилегированного доступа – и выхожу в сад дворца де Бриенн. Земля, казавшаяся мне сказочной в день разжалования Дрейфуса, в августе имеет иное обаяние. Листва на больших деревьях такая густая, что министерства и не видно, далекие голоса Парижа имеют какой-то сонливый оттенок, как гудение пчел. Единственный человек, которого я вижу, – это пожилой садовник, поливающий клумбу. Проходя по выжженной коричневой траве, я обещаю себе, что, если когда-нибудь стану министром, летом буду выставлять свой рабочий стол сюда и руководить армией из-под дерева, как Цезарь в Галлии.

Дойдя до края газона, пересекаю дорожку и рысцой поднимаюсь по каменным ступеням, ведущим к стеклянным дверям министерской резиденции. Вхожу и поднимаюсь по той самой мраморной лестнице, по которой поднимался и в начале моей истории, мимо тех же доспехов и помпезного портрета Наполеона. Я открываю дверь в приемную приватного кабинета министра и спрашиваю одного из дежурных офицеров, капитана Робера Кальмон-Мезона, сможет ли министр принять меня. Кальмон-Мезон не интересуется, по какому вопросу, потому что знает: я – хранитель тайн его начальника. Он входит в кабинет, возвращается и говорит, что министр немедленно меня примет.