Москва-Ростов-Варшава - Ирина Горбачева

Вася застыл на месте, не в силах повернуть голову по направлению к дому, где когда-то появился на свет. Ванечка, взяв Васю за руку, повёл его. Перебежав через дорогу, мальчишки вошли во двор большого с двумя арками дома. Вася поднял голову вверх, пытаясь угадать окна, из которых возможно он, когда-то смотрел сидя на маминых руках на улицу, на небо над Москвой.

– Вы чего здесь высматриваете? Чего вам здесь надо? – услышали ребята, как к ним обратилась женщина, сидевшая на лавочке в дворовом скверике.

Ребята подошли к лавочке.

– Здравствуйте, мне нужна квартира тридцать шесть, четвёртый этаж, – обратился к ним Вася.

– А зачем она тебе нужна? Ты кто такой? Откуда, – женщина засыпала Васю вопросами.

– Я здесь жил! – гордо ответил он им.

– Жил? Это чей ты, такой чумазый? – спросила сидевшая рядом с ней седая старушка, – фамилия у тебя есть?

– Есть! Коршунов! Меня зовут Василий Андреевич Коршунов.

– Коршунов? – задумчиво произнесла одна из них, – а маму твою как зовут, не Катя ли?

– Катя. Катя, – обрадовано замотал головой Вася.

– Понятно. Я поняла, кто это! Надо же! А где же твоя мама? Ниночка, это же внук профессорши, ну что вы не помните? Она болела долго, а сын нанял сиделку, да потом на ней и женился. Ну, да она тогда вскорости родила, после смерти свекрови. Ай, яй, яй. Так ты значит Вася, Катин сын? А где она, что ты здесь делаешь?

– Мама…

– Ох, дождь пошёл! А ну-ка пошли ко мне домой поднимемся, там всё и расскажешь, – женщина подтолкнула мальчиков к соседнему подъезду.

– Марта Теодоровна, что вы удумали, зачем к себе ведёте? А вдруг сопрут чего?

– Ой, Ниночка, у меня уже давно воровать нечего, кроме совести. Не переживайте. Надо всё выяснить, узнать, где Катя, что с ней. И как можно ребёнка так просто отпустить. Время такое страшное. Пошли, пошли со мной дети.

Растерянные случившимся ребята зашли в какую-то кабину, которая с грохотом поднимала их вверх. От испуга и незнакомых ощущений, мальчики в страхе прижались друг к другу.

– Не бойтесь, не бойтесь. Это лифт. Сейчас, пообедаем, ближе познакомимся.

Открыв большую красивую обитую кожей дверь, ребята попали в обстановку, в которой никогда не бывали, нигде не видели. Они стояли, боясь пошевелиться.

Васе казалось, что красивее и уютнее бабушкиного деревенского домика не было ничего на свете. Он часто вспоминал свою мягкую постель с двумя подушками положенными друг на друга. Бабушку в белом платочке и переднике, маму. Такой, тихой и ласковой, какой она стала, живя у бабушки, до этого он её не видел.

– Ну, что вы стесняетесь, раздевайтесь и идите в ванную мыть руки.

У Васи остановилось дыхание. Он шёпотом спросил:

– Там вода сама льётся? – женщина улыбнулась и вошла с ними в ванную.

– Нет, знаете, что мои милые. Я вас быстро всё равно не отпущу, раздевайтесь и в ванну! Все разговоры потом! – скомандовала она ребятам, – все вещи положите на пол, я их постираю. Хорошо? Помоетесь, крикните мне.

Она наполнила ванну тёплой водой, туда же добавила какой-то жидкости из красивой бутылочки, из-за чего появилась большая, пушистая пена.

– Отмокайте, я пока обед сооружу, голодные, наверняка?

Пока старушка на кухне громыхала кастрюлями и тарелками, Ваня и Вася млея от тёплой воды, лежали в пушистой пене. Васе лень было даже пошевелиться. Так хорошо ему было только тогда, когда он жил у бабушки.

– Ну, что отмокли? – в ванну зашла Марта Теодоровна, – ну-ка, давайте мыться и быстро. Я вам помогу.

Смущаясь и хихикая, мальчики закрыли ладошками свой «вид спереди»:

– Вы не закрывайте свои прелести, а лучше их мойте! – строго сказала она им, – не стесняйтесь, – продолжала она уже ласковей, – я двоих сыновей вырастила и двоих внуков мальчишек. Так, что насмотрелась. Спину Вася давай!

Она тёрла их мочалкой, до красноты и сама от пара и натуги стала вся мокрой и красной.

– Ну, вот и всё, теперь вытирайтесь. Вот вам по полотенцу, обмотайтесь, идите в комнату, я приберусь. Намочили-то, намочили, – добродушно ворчала старушка, вытирая полы ванной комнаты.

Распаренные довольные дети, сидели на небольшом диванчике в комнате и ждали дальнейших распоряжений Марты Теодоровны. Затрещал звонок входной двери. Это Марта Теодоровна попросила у соседки ненужные для её сына вещи. Вместе они нарядили разомлевших мальчишек. Проводив соседку, хозяйка усадила ребят за покрытый скатертью стол. Вкусно и сытно отобедав, Вася заснул прямо за столом, пока Ваня опустошал тарелку с едой.

– Наелись? На сон, милые потянуло? Пойдёмте, пойдёмте. Бедные дети! Господи, бедные, бедные дети, – всё причитала Марта Теодоровна.

Она постелила мальчикам на раскладном диване.

– Спите, спите, разговоры потом.

Так сладко ребятам ещё никогда не спалось. Услышав стон Ванечки, Марта Теодоровна подошла к дивану и перевернула мальчика на бок. Погладив обоих по вихрастым давно не стриженым головкам, она подумала:

– В войну столько не было беспризорных детей. Что же сейчас творится? Через несколько лет начнётся новое тысячелетие, а Россия миллениум встречает смутным временем. Сколько искалеченных судеб и ради чего и кого страна жертвует целым своим поколением?

Васька сладко улыбался. Ему впервые во сне пришла бабушка Маша. И наконец, он видел её улыбающейся. Вместо страшного красного пятна заменявшего ёй лицо в прежних снах, сейчас он видел добрые светящиеся лаской глаза. Она обливала Ваську из кувшина водой и как всегда приговаривала:

– Уйди беда, как с гуся вода, – а Васька, ёжась от жёсткого накрахмаленного полотенца, которым она его растирала, спрашивал её:

– Бабушка, а ты колдунья?

– Колдунья, колдунья, вот заколдую тебя и в птичку превращу. И полетишь, голубь мой, далеко, далеко, в дальние страны. Видеть будешь много. Многое узнаешь. Счастливым станешь.