Еще не все потеряно - Марина Серова

4+16+29 — «Не тратьте времени на сожаления о случившемся. Происшедшее всегда оптимально. Участвуйте выбором в предстоящих переменах».

Кости, поблескивая гранями, лежали на ладони и успокаивали меня в грехах совершенных и совершаемых. А предстоящие перемены, события то есть, мною уже выбраны, более того, можно сказать — организованы. Организованы, надеюсь, ко благу моему и Дмитрия Филиппова.

Не по-зимнему яркое солнце грело меня сквозь лобовое стекло машины. Черные частоколы резко выделялись на снежной, слепящей белизне. Снежной белизной окружены дачные особняки и сараюшки и одеты ею же сверху, как неровными, неопрятными шапками. В приспущенное окошко дышит не вызывающий озноба ветерок, пахнущий чистым дровяным дымком. Зима еще в силе, но уже на исходе. Кожей чувствуется.

Год назад, примерно в это же время — было тепло, но с крыш не капало, — тоже на даче, осуществился мой роман с Костей Чекменевым, человеком во многих отношениях достойным. «Совращение строптивой» — дала я название тем четырем, проведенным вдали от всякой надоеды дням. Вот уж где мне не пришлось тратить время на сожаление о случившемся! Впоследствии нашего с ним суммарного ума вполне хватило для сохранения на долгое время приятных взаимоотношений без каких-либо попыток ограничить свободу друг друга. А значит, происшедшее между нами было оптимальным. Мы и сейчас телами дружим. Видимся, правда, редко, за суетой, которая у каждого своя. Но зато как хорошо нам видеться!

Лирика, лирика! А вот это уже проза. Из двери избушки появился Дмитрий со сбитой на затылок шапкой и в куртке нараспашку. Пришлось подождать, долго он там пробыл. Чай со сторожем гонял, что ли? Ой невежливо по отношению к даме!

Следом за ним, мелко перебирая ногами, обутыми в валенки со срезанными голенищами, скатился по ступенькам Ефимыч, затрусил сбоку широко шагающего Дмитрия, что-то быстро ему говоря и отчаянно жестикулируя обеими руками. У калитки Дмитрий соизволил наконец повернуться и глядел снисходительным барином до тех пор, пока у сторожа не иссяк словесный поток, после чего коротко рассмеялся и хлопнул Ефимыча по плечу. Тот рассмеялся тоже.

Я открыла дверь изнутри.

— Извини, пришлось задержаться, Дмитрий забросил вперед себя кожаный облезлый кейс и, перехватив мой заинтересованный взгляд, со вздохом взялся за пояснения.

— Сто лет назад хорошо было сто лет назад, правда? — спросил, подавшись ко мне всем телом.

— Нормально! — согласилась я, трогая машину с места.

— Так вот, сто лет назад собрался я сюда поработать в тишине. Добрался на попутках — машина в ремонте была, и захватил с собой весь свой юридическо-финансовый архив. — Он побарабанил пальцами по кейсу. — Не помню кто и зачем, но наутро выдернули меня по сотовому в город. Бумаги с собой брать не стал, оставил Ефимычу на сохранение.

Он посмотрел на меня: как, мол, реагирую на его вранье. Я никак не реагировала. Осторожно вела машину по ледяной дороге, всемерно сдерживая внутреннее ликование.

— Срочных среди них нет, так и валялись с тех пор у него. А теперь кто знает, где завтра буду, лучше при себе держать.

Недооцениваешь ты меня, поплавок мазутный, до такой степени, что не сообразил бумаги свои забрать после моего отъезда. Это тебе отрыгнется! А с Ефимычем ход верный, молодец! Возникнет у людей нужда в твоих бумагах, будут их искать в ваших с Верой квартирах, на даче, еще где-нибудь, но только не в избенке сторожа.