Романс для вора - Борис Седов

— Стало быть, знаю, — кивнул Боровик. — Налей водки.

— Сам налей, — ответил Роман, — а то вдруг я тебе яду подсыплю. Чтобы избавиться от преследователя.

Боровик мрачно посмотрел на Романа, затем встал, взял с кухонной полки стопку и, сев на место, наполнил ее.

— Тоста не предлагаю, — сказал он и выпил водку.

— Понимаю, — усмехнулся Роман, — вы, стражи закона, с преступниками не пьете.

Он налил себе и сказал:

— А мы, преступники, не пьем со стражами закона.

И тоже выпил.

В кухне повисло напряженное молчание.

Боровик закурил, стряхнул пепел в раковину и сказал:

— Давай рассказывай все как есть. Иначе я из тебя душу вытрясу, не посмотрю, что друг. Хотя какой ты теперь друг… Короче, я тебя слушаю.

— Все как есть… — Роман налил себе еще одну стопку и поднял ее на уровень глаз. — Это что, с самого начала?

— Да.

— Ну, это… В начале было Слово, — начал Роман нараспев.

— Прекрати, — угрожающе произнес Боровик, — я не шучу.

— Какие тут шутки, — тоскливо ответил Роман, — тут уже, знаешь ли, не до шуток…

Он опрокинул стопку в себя и, покачнувшись, поставил ее мимо стола.

Стопка укатилась под раковину, и Роман, весь скривившись, сдавленным голосом произнес:

— Вот, блин… Похоже, я уже готов.

Он посмотрел на Боровика разъезжающимися глазами, потом неверной рукой достал сигарету и, отмахнувшись от Боровика, который поднес ему зажигалку, сказал:

— Не надо. Я как-нибудь сам.

Взяв из вазы другую зажигалку, он прикурил, подпалив себе при этом бровь, и, старательно установив локоть на стол, задумчиво сказал:

— Тут, понимаешь, какая херня получается… Одно за другим. Сначала грабанули студию и унесли не что-нибудь дорогое, а именно винчестер с моим новым альбомом. Потом этот винчестер подбросили ко мне в машину, а поганые менты остановили меня, и один из них, паскуда, с первой же попытки нашел его. Чуешь?

Роман икнул.

— А понятые, блядь, у них уже при себе были. Наготове. Чуешь, суперспец? Вот я и думаю, кому это нужно было… И ничего не понимаю. А на следующее утро уже и газетка вышла со статьей. Знаменитый, мол, уголовный певец решил сам попробовать криминала. И все такое прочее. Она там, в комнате, валяется… Ладно, хрен с ним, не в этом дело. А побег… Ну что же, будет тебе про побег. Приходит ко мне, стало быть, Арбуз.

— Арбуз? — Боровик удивленно поднял брови.

— А что ты удивляешься? — Роман с пьяной пренебрежительностью пожал плечами. — Он у нас что, директор пансионата для больных детей, что ли? Обыкновенный вор в законе. Твой, так сказать, оппонент. И я вообще удивляюсь, почему ты его до сих пор не повязал? Пренебрегаешь служебным долгом? Закрываешь глаза на преступность? Дружков своих покрываешь?

Роман ехидно прищурился.

— Слушай, — зло сказал Боровик, — я тебе сейчас в табло дам!

— Во! — Роман поднял палец. — Вот именно! Приходит Арбуз и первым делом дает мне в табло. Гад ползучий! Друга — по лицу… И говорит — ты, говорит, сволочь. Ты, говорит, сам у себя украл винчестер, чтобы это… Ну, выкуп там со спонсоров потребовать или еще что. Поэтому, говорит, ты сволочь. Я ему говорю — не я это, а он не верит… Мне не верит!

Роман выпучил глаза и стал тыкать себя пальцем в грудь.

— Мне — и не верит!

Он помолчал и продолжил:

— Ладно, говорит, разберемся. А у меня, говорит, в смысле — у него, ко мне разговор деловой есть. А поскольку я, то есть — я, виноватый, то я ему отказать не смогу. И рассказывает мне про этого человека. Говорит, что он невиновный, что его посадили специально и что его в тюрьме убьют. И, говорит, не в том дело, что его убьют, людей, мол, и так каждый день убивают… А в том дело, что этот человек единственный свидетель какого-то очень страшного… Ну, заговора, что ли… И поэтому его нужно спасти, потому что иначе он, Арбуз, стало быть, спокойно спать не сможет.

Роман налил себе водки, выпил ее и пьяным голосом сказал:

— Не сможет спать… А ему и так спать неспокойно. Попробуй-ка одной рукой воровскими делами ворочать, а другой — дочку растить. Да еще и без матери.

Боровик с удивленим посмотрел на Романа, потому что ни о какой дочке Арбуза никогда не слышал, а тот, не замечая ничего, продолжал:

— Представляешь, каково ему, вору в законе? Ведь если общество узнает, что он заботливый отец, ему ведь порицание вынесут. Ты что же, скажут ему братья-воры, ты ведь не имеешь права! Ты ведь… Ни семьи, ни детей! Закон! Понятия! Паскуды… А у него и так горе — до сих пор по жене своей тоскует. Ну, не жена она ему была, в смысле — не официальная… А так — настоящая жена. Любовь там, нежность, верность… И вот однажды она не вернулась вечером от подруги, а через два дня ее мертвую нашли. На пустыре. Ее машина какая-то сбила и уехала. В Купчине это было, восемь лет назад. И осталась Арбузу дочка шести месяцев. Как Лонгрену… Читал «Алые паруса» Грина?

— Читал, — Боровик машинально кивнул, но было видно, что он озабочен какой-то мыслью.

Однако Роман по причине сильного опьянения не заметил этого.

— Как Лонгрену… Да. И вот наш вор в законе начинает растить маленькую дочку. Заботливый отец и прочее… Это ведь нужно умело скрывать от криминального сообщества, понимаешь? В общем…

— Слушай-ка, — Боровик решительно прервал пьяные излияния Романа, — а когда у него жена погибла?

— Это… — Роман нахмурился. — Девяносто седьмой год, август… Подожди… Ага! Четырнадцатого августа девяносто седьмого года. В Купчине это было, на пустыре около недостроенного метро. Угол Бухарестской и Турку.

Боровик побледнел и закрыл глаза.

— Ее какая-то машина сбила, — продолжал Роман, не замечая изменившегося лица Боровика, — она упала и угодила головой на камень. А потом встала и пошла куда-то уже без сознания. То есть — не соображала, куда идет. Поэтому ее и не нашли сразу. Она в бурьяны забрела…

Боровику стало не по себе.

Пьяный голос Романа отдалился и бубнил где-то на границе восприятия, а перед Саней Боровиком снова развернулись события той кошмарной ночи четырнадцатого августа девяносто седьмого года.

Вот он едет через пустырь, вот выскакивает из машины, чтобы разорвать молодых подонков, вот он с ужасом видит, что они насилуют не какую-то постороннюю девушку, а его младшую сестру Наташу…

И тогда он убил их, а Наташа умерла на месте от сильной потери крови.

А потом, когда он, спрятав трупы насильников в контейнер со строительным мусором, уезжал с места событий, то оглянулся…

И в это время машина ударилась во что-то мягкое, но, когда Боровик снова посмотрел вперед, то ничего не увидел.