Благие намерения - Нора Робертс

Ева направилась прямо к Мире с решимостью сразить дракона прямо у ворот и с пользой провести следующие десять минут. Когда суровый секретарь психолога подняла палец, Ева оскалила зубы, готовая вцепиться ей в глотку.

– Позвольте хотя бы сообщить ей о вашем приходе! Через четверть часа у нее новая консультация, так что поторопитесь.

Удивленная и немного разочарованная из-за упущенного шанса сразиться, Ева разжала кулаки.

– Я ее не задержу.

– Доктор? – Секретарь тронула наушник у себя в ухе. – К вам лейтенант Даллас. Да, разумеется. Заходите, – разрешила она Еве.

– Спасибо. – У самой двери Ева оглянулась. – Что так?

– Мне приказано на протяжении вашего текущего расследования впускать вас, если у доктора нет других посетителей.

– Понятно, – ответила Ева и толкнула Мирину дверь.

Все в кабинете было устроено со вкусом, чистенько, заметно по-женски. Во всем проглядывала рука хозяйки. Синие кресла манили удобством, несколько семейных фотографий рождали доверие. Окна привычно занавешены, что не мешало пробиваться в кабинет зимнему свету. К нему ненавязчиво добавлялось искусственное освещение над строем цветущих растений в серых горшках необычной формы на подоконнике.

– Это что-то новенькое, – сказала Ева.

– Рождественский подарок дочери. Она сама слепила горшки и вырастила растения.

– Свет – тоже ее работа?

– Нет, зятя. Умная парочка! Чаю? Думаю, кофе с вас на сегодня хватит.

– Я бы все равно не отказалась. Я предупреждена, что надо поторапливаться.

– У меня есть целых пятнадцать минут, так что будем пить чай. Садитесь.

– Я слишком на взводе. Кажется, я разглядела систему – хронологическую.

Мира, двигаясь по кабинету, кивнула. Сегодня на ней были вишневые туфельки на высоком каблуке, белоснежный костюм и тройная нить мелких красных камешков на шее.

Как это возможно – заботиться с утра о соответствии туфель и ожерелья? Как вообще можно иметь ожерелье в тон туфлям? Что покупать сначала – туфли или ожерелье? Или это просто счастливое совпадение?

Еве захотелось задать Мире этот вопрос, но ей помешал страх, что ответ смутит ее не меньше, чем вопрос.

– Ваша последняя встреча с Ледо состоялась после первой встречи с Баствик, – начала Мира. – Потом были попытки Баствик дискредитировать вас в прессе при помощи апелляции Барроу. И все же… – Мира запрограммировала чай на двоих, подала Еве изящную чашечку на блюдце и села в одно из удобных кресел. – Убить Ледо было куда проще.

– С ним можно было бы расправиться тем же самым способом когда угодно. – Не умея обращаться с тонким фарфором, Ева отказалась от своих попыток и села. – Баствик требовала больше планирования, строгого графика. Почему бы не начать с Ледо? С ней я просто полаялась, а он поднял на меня руку. Явное нагнетание насилия.

– Правильно.

– Система пока что не вырисовывается, так мне кажется. По логике вещей, первым должен был стать Ледо: начинают с легкого. Но, вполне возможно, убийце было важно прикончить Баствик в праздничную неделю. У нее был облегченный рабочий график. Или у него? Но мне трудно все это вообразить, – призналась Ева. – Убийца думает, что проник мне в голову, но он ошибается. Это мне нужно проникнуть в его башку.

Мира, потягивая чай, скрестила стройные ножки. Со стороны могло показаться, что они беседуют о погоде или о том, как сочетать украшения и обувь.

– Чего он хочет?

– Главное – это убивать.

– Верно. Так тщательно спланированное и осуществленное убийство при отсутствии понятного материального выигрыша, самозащиты или личной заинтересованности указывает на страстное желание.

– Он убеждает себя, что делает это ради меня, желая сделать мне приятное, отомстить за меня, потому что мне самой месть недоступна в силу необходимости следовать правилам. Он заявляет мне, что для него этих правил не существует или что он намерен их нарушить. Он способен сделать то, что мне не под силу: бросить на весы людей, оскорбивших, по его мнению, меня и полицейский жетон, обходящих или нарушающих закон. Но все это предлоги. Люди придумывают много разных ложных предлогов, лишь бы убивать.

– Бывает и так, но этим руководит вера. Его послания – подобие манифеста, декларация о намерениях. Поэтому для него это причины, а не предлоги. В них нет эгоизма, а есть только ощущение своей правоты. Первая потерпевшая защищала обвиняемых, среди которых были настоящие виновные. Второй потерпевший регулярно и систематически нарушал закон.

– Система может быть и другой. Баствик защищала обвиняемых, Ледо совершал ненасильственные преступления. Следующим может стать уже автор насильственного преступления. Человек, которого я не смогла посадить или которого быстро освободили. Кто-то, не отбывший положенного срока или заключивший сделку с правосудием.

– Инстинкт подсказывает вам, что вы обязаны угадать следующую мишень, защитить этого человека. Но, Ева, это никому не по плечу. Возраст, раса, пол, социальное положение, работа – все это здесь неприменимо, потому что не имеет значения для преступника.

– Я должна попытаться. Он не станет ждать. Для него все оборачивается наилучшим образом. Теперь я обратила на него внимание, да еще в присутствии прессы.

– Да, я видела брифинг. Вы отказались подтвердить, что послания были обращены к вам.