Сомнамбулист - Джонатан Барнс

— И как?

— Делайте свое дело.

Альбинос повернулся было к выходу, но тут в дверях за спиной у него возник Сомнамбулист. Узрев мистера Муна и окружавший его разгром, великан печально покачал головой, отодвинул Скимпола в сторону и медленно двинулся прочь по коридору. Эдвард даже не попытался остановить его.

Когда он наконец выбрался из спальни, события последних часов, к счастью для него, канули в прошлое. Воспоминания о встрече с Криббом подернулись странной дымкой, придававшей им оттенок вымысла. Словно все произошло не с Эдвардом, а с каким-то другим человеком. Мистер Мун умылся, побрился, зачесал назад редеющие волосы и в бодром настроении направился в Архив.

Архивариус, по крайней мере, ему обрадовалась.

— Я слышала, вас призвали на службу,— произнесла она, как только очередной безымянный библиотекарь запер дверь за иллюзионистом. — Как понимаю, работа на правительство? Ребята Скимпола?

Мистер Мун уже много лет как перестал удивляться всеведению Архивариуса, но сейчас Эдварда поразило, насколько холодно и властно она отозвалась о его затруднительном положении.

— Да, мэм. Вы...— Он замолчал.

— Что?

Незрячие глаза с любопытством уставились в его сторону.

— Вы знаете мистера Скимпола? Он... приходит сюда?

Архивариус отвернулась и стала рыться среди заплесневелых номеров «Панча», желтушных листков «РАЗЫСКИВАЕТСЯ» и скрипучих, одетых в кожу энциклопедий.

— Ну-ну,— пожурила она Эдварда.— Выжезнаете, я должна хранить молчание.

— То есть я могу считать это положительным ответом?

— Я же не в силах помешать вам делать собственные выводы.

— Нет, — задумчиво произнес мистер Мун. — Не в силах.

— Что ищете сегодня?

— Все, что у вас есть касательно мадам Инносенти. Ясновидящей из Тутинг-Бэк.

Архивариус ничего не сказала. Она исчезла и вскоре вернулась с двумя тонкими подшивками.

— Это все, что у меня есть. Похоже, дамочка пару раз оказывалась не в ладах с законом.

Мистер Мун, поблагодарив ее, взял бумаги.

— Архивариус...

— Да?

Он неуверенно помолчал.

— Вы никогда не слышали о человеке по имени Томас Крибб?

Ответа не последовало. Эдвард убедил сам себя, будто она его не расслышала, и уже собрался повторить вопрос, когда хранительница заговорила. Незнакомым, дрожащим высоким голосом.

— Минутку. У меня есть для вас кое-что. Немного погодя она вернулась, толкая перед собой столик на колесиках, заваленный записями, отчетами, гроссбухами, досье и пачками листков, похожих на газеты девятнадцатого века. Она, задыхаясь, подошла к иллюзионисту и с удивительной силой вцепилась в его плечо, удерживая равновесие. Со столика свалилось около десятка памфлетов и большой том, похожий на словарь.

— Что это?!

— Это? — тяжело выдохнула Архивариус.— Это только начало. Вас ждет в пять раз больше материала.

— Но ведь не могут же они все касаться мистера Крибба?

— Боюсь, могут.

Мистер Мун выбрал наугад один отчет и едва не расчихался от пыли, грибом взвившейся с пачки бумаг.

— Какие самые ранние? Архивариус с трудом сглотнула.

— Самым ранним более ста лет. Похоже, ваш друг живет среди нас дольше, чем можно предположить.

Воцарившуюся вслед за ее словами тишину, натянутую и гнетущую, лишь спустя несколько минут нарушил отчаянный шорох одежды. Мистер Мун рылся по карманам в поисках портсигара и спичек с остервенением человека, просидевшего без табака целую неделю. Позже он признался мне, что это был единственный раз, когда Архивариус попросила у него закурить, и ее старые, узловатые от старости руки тряслись от тихого невысказанного отчаяния.

В отеле его поджидал Сомнамбулист. Череда стаканов со следами молока змеей извивалась по столу в качестве наглядного свидетельства одинокого и долгого вечера.

Великан даже сильнее Эдварда переживал гибель Театра чудес. Ancien regime[24]закончился, однако при «новой республике» Скимпола мистер Мун как минимум получил загадку для разрешения, миссию. Неразгаданная тайна смерти Хонимена позволяла ему отвлечься от потери, в то время как Сомнамбулист все более и более погружался в состояние, в случае с любым другим человеком охарактеризованное как глубокая меланхолия. До сих пор общение между ними носило в лучшем случае фрагментарный характер. Оно осуществлялось посредством надписей, жестов и стаккато мелка по доске, но теперь Эдвард заподозрил, что великану не хватает его выступлений. Сомнамбулист нуждался в ежевечерней порции всеобщего внимания и восхищения гораздо больше, нежели сам был готов признать.

Он вяло улыбнулся, и великан ответил ему мрачным кивком.

— Я вчера видел Спейта. Выглядел он прилично. Не в прямом смысле прилично. Но совсем как прежде, почти.

Сомнамбулист драматически пожал плечами.

— Я провел эти дни в Архиве. Раскопал довольно много интересного насчет мадам Инносенти.

Великан укоризненно глянул на него с видом надутого ребенка, отказывающегося есть овощи. Тем не менее мистер Мун продолжал:

— Похоже, она не до конца откровенна с нами. Настоящее ее имя Энн Бэгшоу. До того как стать медиумом, она работала белошвейкой и имела маленькую лавочку возле Овала.

Сомнамбулист потянулся за доской. Эдвард облегченно выдохнул. Наконец-то ему удалось добиться хоть какой-то реакции. Через несколько секунд он прочел:

ОПЯТЬ ПОЙДЕМ К НЕЙ

— А, да. Хорошо. Мистер Скимпол уже устроил нам приглашение на ее очередное суаре. Это будет завтра. Возможно тогда все и прояснится.

Сомнамбулист осушил последний стакан молока, забрал мелок и доску и с тяжеловесным достоинством поднялся на ноги.

— Так ты поедешь завтра со мной? — с надеждой спросил Едвард.— На сеанс?

Великан, напустив сердитый вид, направился к себе в апартаменты. После пожара они не жили больше в одной комнате. В таких отелях не бывает двухъярусных кроватей.

Утро началось с неуклюжего примирения. Сомнамбулист нацарапал на доске некое подобие извинений, а мистер Мун выразил то же самое, прибегнув к словесной форме. И вот, в некоем подобии перемирия они после ланча прибыли в Тутинг-Бэк.

Мадам Инносенти ждала их на пороге обшарпанного дома.

— Джентльмены, — расплылась она в улыбке, — как я рада, что вы снова пришли к нам!

Мистер Мун поклонился и вежливо поздоровался:

— Здравствуйте, миссис Бэгшоу.

Женщина оцепенела, и Эдвард заметил, как тень страха скользнула по ее лицу. Как бы то ни было, она почти тотчас же снова взяла себя в руки и проводила их в дом с таким видом, словно ничего особенного и не случилось. В коридоре, по пути к помещению, где проводились сеансы, их перехватил муж мадам Инносенти. Вынырнув откуда-то из полумрака, джентльмен воззрился на гостей с откровенной враждебностью. Скорее всего, он подслушал разговор на крыльце.