Банда 6 - Виктор Пронин

— Что, Паша?! Что?!

— Не знаешь, что шепчут в таких случаях?

— Не знаю, Паша. Мне ничего не шепчут... Сопят в ухо — и все.

— Надо бы его обыскать, — кивнул Пафнутьев в сторону трупа, безмолвно лежащего на полу, усеянном песком, цементом, известью, щебнем и всеми теми материалами, из которых состоит дом. — Стой! — вдруг воскликнул Пафнутьев. — Посмотри! — и он указал на несколько двойных линий, пересекавших комнату в разных направлениях. Две линии тянулись от двери к окну, потом, изогнувшись под острым углом, направились к тискам, потом, тоже под острым углом, — к кровати. — Что это может означать?

— Все очень просто, Паша, — не задумываясь, ответил Худолей. — Труп таскали по комнате. Паника здесь была, как я понимаю. Убийца подхватил его под мышки и поволок к окну, а убедившись, что не сможет вытолкнуть в эту маленькую дыру под потолком, потащил к двери, но спохватился — там у входа оперативники. И он, завернув его в одеяло, затолкал под кровать. Эти две полосы — следы от каблуков: когда его волокли, на песке оставались борозды.

— Ты такой умный, — озадаченно проговорил Пафнутьев.

— Я правильно тебя понял, Паша? — тут же откликнулся Худолей и весь как-то остановился в движении, замер, боясь услышать нечто огорчительное.

— Да, с меня причитается, — кивнул Пафнутьев.

— Паша! — Худолей прижал ладошки к груди. — У меня нет слов!

— Тогда действуй. Может, в карманах у него что-нибудь осталось.

— А знаешь, Паша... Карманы карманами, а ведь у него в кулачке что-то зажато, что-то он перед смертью боялся потерять. — Худолей присел перед трупом и попытался разжать крепко сжатый кулак Степана. Через какое-то время ему это удалось, и он осторожно вытащил из скрюченных смертью пальцев клочок бумажки, совсем небольшой, в половину спичечной коробки. — Ни фига себе! — воскликнул Худолей, всмотревшись в бумажку. — Сто долларов держал покойник в руке перед смертью, — сказал Худолей, протягивая Пафнутьеву свою находку.

Пафнутьев взял треугольный клочок доллара, смятый, остывший в мертвой руке, забрызганный кровью, и, нащупав за спиной спинку кровати, тяжело опустился.

— То-то гадалке виделись доллары, летящие по ветру, то-то она все не могла понять, в чем дело... Ты понимаешь, что происходит в этом доме?

— Крутые разборки, Паша, очень крутые разборки. И выход здесь один, другого не вижу... Если не возражаешь, могу поделиться скудными своими соображениями.

— Делись.

— Брать всех, без исключения: от объячевской бабы Маргариты — до шалопутного гостя Вьюева. Каждого заводить в отдельную звукоизолированную комнату...

— Дальше.

— Пальцы в дверь и жать, пока все не скажет.

— Неплохо, — вздохнул Пафнутьев. — Понимаешь, они ведь не знают того, что знаем мы с тобой. Они не знают, что Объячев убит трижды... Про спицу знает только тот, кто ее воткнул в непутевое объячевское сердце... О клофелине в виски знает только тот, что его влил... Вот только про выстрел в голову знают все. Сколько у нас осталось живых на сегодняшнее утро?

— Света, — неосторожно подсказал Худолей.

— Про Свету я помню, — кивнул Пафнутьев. — Маргарита, супруги Вохмянины и Вьюев. Всего пять человек. Не исключено, что каждый из них убийца. И ничего... Весело смеются, пряники жуют.

— А может, все это проделал кто-то один? — предположил Худолей.

— Влил клофелин в объячевский стакан, проткнул его сердце спицей, потом продырявил голову, повесил бомжа, пришиб строителя... Так, да?

— Паша, ты меня не понял. Иногда просто необходимо произнести очевидную чушь, чтобы убедить кого-то в его же правоте. Я выдал чушь, взял на себя эту неблагодарную роль. Ты ведь не станешь произносить всякие глупости. Я притворился дураком, а ты тут же убедился в собственной правоте и проницательности.

— Спасибо. Что будем делать?

— Искать второго умельца. Как его... Васыль Вулых.

— Где?

— Вокзалы, автостанции, аэропорт, электрички... Вулых — чужой человек в городе. Он не осмелится здесь оставаться, не сунется в гостиницу... Ты слышал — они сами говорили, что больше года живут в этом доме, не смея высунуться наружу — у них не было даже милицейской регистрации! Из чужой страны ведь приехали на заработки!

— Из другой страны, — поправил Пафнутьев.

— Как сказать, Паша, как сказать... В НАТО они уже запросились. Вот когда в нашу сторону направят ракеты из-под Киева, когда появится натовская база под Харьковом... мы продолжим этот разговор. Не возражаешь?

— А может быть, и второго хлопнули? Может, и Вулых лежит где-нибудь под кроватью?

— Все свободные комнаты в доме я уже обшарил. Не был только в комнате Светы...

— Остановись! — сказал Пафнутьев и в упор посмотрел на Худолея.

— Виноват, — Худолей прижал к груди обе ладошки, накрыв одну другой и склонил повинную голову.

— Проехали, — сказал Пафнутьев. — Если Вулых ушел, то только через окно. Он не мог пройти мимо шаландинских оперов. Ты видел, как они расположились? Приставили диван к двери, подперли ее так, что там и в самом деле мышь не просочится.

— Ох, Паша... Здесь столько дверей, столько дверей... Но я с тобой согласен: если он ушел, то разумнее всего это сделать через окно.

Не говоря ни слова, Пафнутьев встал, поднялся на первый этаж, прошел мимо охранников и оказался во дворе. Он обогнул дом и приблизился к подвальному окну, через которое мог уйти Вулых. От окна по лужам, по тонкому весеннему ледку, взламывая его и проваливаясь в жидкую глину, кто-то прошел совсем недавно, но не к калитке, а к сараю в глубине двора. Ушел Вулых, ушел легко и просто. Огородами, участками, лесными тропинками вышел на трассу, проголосовал и был таков.

Пафнутьев прошел до конца участка, пока видны были следы сбежавшего строителя, пока не уперся во временный деревянный забор с вырванной доской — в эту дыру и протиснулся строитель, сразу выйдя на соседний участок.

Почему он бежал? Спасал жизнь, убегал от преследования? Кому могли помешать строители, живущие в подвале? Чему были свидетелями? Уж если они прожили здесь больше года, то наверняка многое знали о нравах и обычаях этого дома, о том, кто мог убить Объячева, а кто убить не мог ни при каких обстоятельствах.

Вернувшись в подвал, Пафнутьев убедился, что Худолей времени зря не терял — он обшарил карманы на трупе и сложил на столе горкой все, что удалось найти, — паспорт, несколько затертых писем, водительские права, разболтанный перочинный ножик, мятую пачку дешевых сигарет.

— Ушел через соседние участки и лесок... Думаю, он уже далеко, — Пафнутьев снова сел на кровать.

— Шаланду подключать надо, — сказал Худолей.

— Что в карманах?

— Знаешь, Паша, так людей не убивают, — Худолей горестно покачал головой. — Если уж взялся убивать, то надо это с головой делать.