Любовь до хрустального гроба - Дарья Калинина

Впрочем, оказавшись в своем собственном номере, Анжелика быстро забыла про Мартина и его несдержанную подругу, к которой он поспешил. Стоило сунуть Рамешу ноутбук из розового чемоданчика, как молодой человек тут же преобразился. Куда-то делось его брюшко и обрюзгшие, несмотря на юные года, щечки. Рамеш оживился, глаза его заблестели, а все тело подтянулось, и даже волосы вроде бы стали чище и короче.

Одним словом, держа в руках электронное устройство, Рамеш занялся любимым делом и был подлинно счастлив. И, как всякий счастливый человек, он был по-своему красив.

– Вы нам нужны, – сказал Рамеш, обращаясь к Анжелике. – Тут есть несколько писем от госпожи Саркисян по некоему адресу. И есть письма, пришедшие с этого же адреса уже на ее имя. Но я не понимаю их смысла.

Анжелика заглянула через плечо полицейского. Письма были написаны по-русски. Еще бы он их понимал! Небось это послание для индусов еще большая тайна, чем найденная у Рани записка.

– Разумеется, мы покажем эти документы нашему переводчику, – объяснил Рамеш. – Но если бы вы были так любезны перевести прямо сейчас их примерное содержание… Это помогло бы нам быстро проследить судьбу пропавшей девушки.

– А кто потребовал начать ее поиски?

– Семья госпожи Саркисян, – неохотно ответил Рамеш и, переглянувшись со своим напарником, еще более неохотно добавил: – Ее братья.

Анжелика только вздохнула. Везет же некоторым девушкам. И деньги у них, и целые чемоданы, купленные отнюдь не на распродаже, и заботливые братья. Вот у самой Анжелики не было таких братьев. Собственно говоря, даже ее родителям не было до нее никакого дела. Они лишь однажды позвонили ей, убедились, что она долетела и в отель благополучно заселилась, и все.

Девушке было даже немного обидно осознавать холодность родителей, тем более что обычно они не оставляли ее своими заботами. Если она ехала на курорт, звонили ей каждый вечер и требовали отчета о прошедшем дне. Спрашивали, здорова ли она, все ли у нее в порядке. А в этот раз, когда Анжелике реально требовалась их поддержка, они попросту исчезли из эфира.

– Так о чем эти письма?

– Письма?.. – очнулась Анжелика. – Так, сейчас посмотрим.

Может быть, кто-то скажет, что читать чужие письма – это некрасиво и даже отвратительно, но Анжелика, за спиной которой стояли двое полицейских, а над головой висела опасность очередного задержания, просто не видела другого выхода. К тому же если эта Саркисян похищена…

Тут в голове Анжелики мелькнула мысль. А ведь Дима был уверен, что она – это Анжела Саркисян. Значит, Дима имел четкие инструкции о прибытии Анжелы в Гоа. Он должен был познакомиться с ней, войти в доверие. Возможно, это важно. Возможно, стоит посвятить в это Биджоя и Рамеша.

Анжелика так и сделала. Она немедленно поделилась своими соображениями насчет Димы и Анжелы Саркисян с полицейскими. Те переглянулись между собой, но с ответом не торопились.

– Прочтите, пожалуйста, сначала письма.

– Ах, письма… Да, да.

Нескольких минут Анжелике хватило на то, чтобы понять, что она читает любовную переписку госпожи Саркисян с неким мужчиной, к которому она обращалась не иначе как «Слоненок». Письма были удивительно целомудренными, как с той, так и с другой стороны. Но все же в них чувствовалась подлинная страсть и нежность.

Саркисян и ее Слоненок писали друг другу регулярно, почти каждый день. Если следовала задержка, то один мягко упрекал другого, а этот другой отвечал подробно и с многочисленными извинениями и заверениями в любви и преданности.

– Это любовные письма, – сказала Анжелика, поднимая голову. – Вы уверены, что нам стоит их читать?

– Да, продолжайте.

– Хорошо, я прочту. И переведу. Но вы мне в обмен расскажете о той записке, которая была найдена в вещах Рани.

– Вы не в том положении, чтобы торговаться.

– Что в той записке? – строго произнесла Анжелика.

– Мы пока не знаем. Записка не переведена. Читайте, пожалуйста.

Анжелика принялась послушно читать. Признания в любви она опускала, все прочее переводила полицейским, внимательно ее слушающим. Как она довольно скоро поняла, неизвестный Слоненок был археологом. Он возглавлял раскопки какого-то древнего храма и был в восторге от артефактов, которые они находили в земле.

Две трети каждого его письма были посвящены его нынешней работе, а треть составляли трогательные воспоминания о счастливых днях, когда влюбленных еще не разделяли тысячи километров. Анжелика поняла: эти двое познакомились еще в Питере и провели в холодном северном городе не один счастливый месяц, будучи то ли тесно заняты общей работой, то ли каким-то другим совместным проектом.

– Мне читать и дальше? – спросила Анжелика. – Если читать все письма подряд, то мы провозимся до вечера!

Писем было очень много, и все они были длинными. У Анжелики даже в горле запершило. Ей никогда еще не доводилось так много читать вслух, да еще переводить на английский. Она отпила глоток воды, пока полицейские совещались между собой. Они тоже заскучали. Любовные клятвы и признания интересны тем, к кому они обращены, для всех прочих они либо не представляют интереса, либо откровенно раздражают.