Дело Черных дервишей - АНОНИМYС

Дурные предчувствия преследовали Ганцзалина с самого утра.

– Ты что такой унылый? – спросил Загорский за завтраком, с аппетитом уписывая холодную баранину, которую принесла им хозяйка дома, почтенная Энажóн.

– Нехорошее чувствую, – коротко отвечал Ганцзалин.

Нестор Васильевич посмотрел на него внимательно.

– Что-то конкретное или вообще?

– Было бы конкретное, я бы сказал, – проворчал помощник. – Не верю я здешним сладкоголосым пехлеванам: отрежут голову – и пардона не попросят.

Загорский отодвинул в сторону блюдо, ненадолго задумался. Потом кивнул. Вот как они поступят: Загорский пойдет на состязания, а Ганцзалин найдет себе укромное местечко неподалеку и засядет там с винтовкой. Если вдруг паче чаяний дойдет до смертоубийства, он сможет открыть стрельбу и разогнать врагов.

Китайцу, впрочем, этот план показался дурацким. А кто будет ассистировать Нестору Васильевичу, кто будет его секундантом? И что, если толпа обезумевших дехкан, расстроенная проигрышем какого-нибудь их любимца, бросится на Загорского? Стрелять по ним с дальнего расстояния, как по куропаткам? Нет, этот план никуда не годится.

– Значит, будешь со мной рядом, а случись чего, пустишь в ход револьвер, – хладнокровно заключил хозяин и пододвинул к себе пиалу с чаем.

Ганцзалин глянул на часы, пробурчал, что пора идти, состязания как раз начинаются.

Нестор Васильевич даже бровью не повел. Во-первых, он, Загорский, знатный иностранец, и не пристало ему, как простому пехлевану, являться раньше всех. Во-вторых, если Ганцзалин не заметил, стоит напомнить ему, что вокруг – Восток и даже более того – Азия. А в Азии, как известно, ничего и никогда не начинается вовремя. Дай бог, если начнут через час после положенного срока, а то и позже. А иначе стал бы он с утра набивать живот бараниной, ей ведь еще перевариваться!

Нестор Васильевич как в воду смотрел: через полтора часа, когда они прибыли на широкий двор Достон-Палвана, гости и участники еще только подтягивались. Коротко кивнув старому устозу, Загорский с любопытством стал оглядывать пришедших, в особенности же самих пехлеванов и их наставников. Это была весьма пестрая компания: от огромных тучных великанов до маленьких, но весьма жилистых борцов. Особое внимание публики вызывал один из пришедших – коренастый, словно весь сделанный из железа бородач в чапане и папахе. Маленькие черные глаза его, казалось, не глядят, а прожигают в воздухе отверстия.

– Узнай, что это за джентльмен, – негромко велел Загорский.

Ганцзалин немедленно растворился в воздухе, словно его и не было. Нестор Васильевич заметил, что не только он разглядывает гостей, многие из пришедших с интересом, а некоторые и с осуждением рассматривали его самого. Нестор Васильевич вспомнил, что он – знатный иностранец, и принял неприступный, важный и слегка насмешливый вид.

Вскоре явился довольный и одновременно слегка обеспокоенный Ганцзалин. Он шепнул, что Загорский был совершенно прав и бородач – не кто иной, как сам Кадыр-Палван.

– Я так и думал, – сказал Нестор Васильевич. – Ты видишь, иной раз политика наглости и бесстыдства работает лучше, чем вежливость.

– Да, – отвечал Ганцзалин, – когда надо настроить против себя весь белый свет – эта политика работает.

– Мы выманили врага из берлоги – остальное детали, – отвечал Загорский.

Ганцзалин насупился: не все так просто. Если здесь Кадыр-Палван, значит, рядом его молодцы. Когда Нестор Васильевич победит их главаря, они могут и стрельбу открыть. Загорский согласился – еще как могут. Правда, сделают это не сразу. Так что некоторый запас времени у них будет. Впрочем, надо использовать и то время, которое у них есть прямо сейчас. Поэтому Ганцзалин немедленно отправится на разведку и поищет в окрестностях банду курбаши – наверняка там у них и Коран Усмана находится.

– Если найду, забрать его? – спросил Ганцзалин.

Загорский некоторое время колебался с ответом. Потом покачал головой. Нет, до конца состязаний пытаться отнять книгу не стоит. Их задача – убедиться, что она где-то рядом.

– Ладно, – сказал Ганцзалин, – желаю вам как следует отделать этого негодяя…

– А вот это, – неожиданно отвечал Загорский, – совершенно не входит в мои планы. Теперь, когда враг явился на свет, я должен быть приветливым и даже нежным, а уж никак не спугнуть его и тем более – не убить.

Помощник, впрочем, этой тирады уже не слышал, он затерялся среди праздных зрителей, предвкушавших необыкновенное зрелище. Еще бы! Когда и где в состязаниях по курэшу участвовал иноземец, да при этом был бы еще и фаворитом?

Наконец собравшиеся произнесли короткую молитву, зазвучали зурны и барабаны, и турнир начался. Поскольку участников было много, боролись сразу на двух площадках. Проигравшие выбывали, выигравшие встречались между собой.

Для человека, не понимавшего суть борьбы, могучие пехлеваны выглядели даже забавно: они подпрыгивали, пугали друг друга грозным видом, делали неуклюжие выпады ногами, пытаясь зацепить ногу соперника, и вдруг, улучив момент, бросали его через бедро прямо на землю.

Перед схваткой седобородые устозы благословляли своих учеников. У Нестора Васильевича устоза не было, и даже Ганцзалин не сидел с ним рядом. Видимо, придется благословить себя самому, иронически подумал Загорский, тем более, по возрасту он больше годится в наставники, чем в пехлеваны.