Кто в доме хозяйка? - Ирина Хрусталева

– Вот, смотрите теперь, что вы сделали с человеком. Полюбуйтесь на дело рук своих! – с раздражением проговорила Олеся, показывая Сергею на спящего Валю. – И не стыдно вам?

– Слушай, Лесь, а давай на «ты», – широко улыбнулся Сергей. – Что ты все «вы», да «вы»?

– Впервые встречаюсь с такой неприкрытой наглостью! – взвилась девушка. – Я ему говорю, что... а он. Уходите отсюда, и не смейте больше даже на метр приближаться к Валентину. Он наивный и доверчивый до безобразия, и вам совсем не к лицу пользоваться этим и подшучивать таким изуверским способом. Я уже наслышана про ваше хобби – подшучивать над новыми людьми. На вид вроде порядочный человек, а ведете себя так недостойно. Это же издевательство, посмотрите на Валю, он весь зеленый.

– Да ладно вам, я и не думал над ним издеваться, – растерянно ответил Сергей. – Ну, пошутил немного, но только это было вчера, а сегодня я с чистой душой сюда пришел. Я же не изувер какой-нибудь, знал, что ему будет плохо, поэтому хотел помочь.

– Помогли? – прищурилась Олеся. – Вот и отлично! А теперь – вот вам бог, а вот и порог, – указала она на дверь. – Дальше мы как-нибудь без помощников обойдемся, тем более таких, как вы, господин местная достопримечательность.

– Вы меня прогоняете? – нахмурился Сергей. – Но за что?

– И вы еще смеете спрашивать за что? Правду говорят: наглость – второе счастье, – всплеснула Олеся руками. – У меня даже слов нет, чтобы выразить все, что я сейчас о вас думаю.

– Я никогда не был наглым, между прочим, – сердито ответил молодой человек. – И вы напрасно так со мной разговариваете. Я не хотел ничего плохого. Подумаешь, напоил вчера Валентина, ну и что?

– Ну, если вы считаете, что делать из человека алкоголика – это нормально, тогда нам с вами вообще не о чем разговаривать.

– Из-за одного раза алкоголиком не станешь. Подумаешь, напился, ну и что? Пьяный проспится, а вот дурак никогда.

– К чему это вы?

– А к тому, что, если человек не дурак, он никогда не станет алкоголиком.

– Ай, да что вы в этом понимаете? – раздраженно махнула рукой Олеся. – Валя очень слабовольный и ведомый. Он хоть и взрослый, а порой ведет себя, как ребенок. Интеллигент несчастный, – сердито бросила она, хмуро глядя на спящего друга. – Он образованный, достаточно эрудированный и очень хороший парень, но слишком доверчивый. Его спихнуть на кривую дорожку – раз плюнуть. Два года назад он чуть наркоманом не стал, и если бы я не увидела этого во... в общем, не важно, главное – результат, мне удалось предотвратить беду. Я очень вас прошу, Сергей, никогда больше не предлагайте ему выпивку.

– Хорошо, как скажете, – охотно согласился тот. – Больше никогда не буду предлагать. Мало того, если вдруг увижу, что кто-то другой предлагает, по рогам так накостыляю, что мало не покажется... тому, кто предлагает, естественно.

– Вот так прямо с ходу по рогам? – не выдержав, засмеялась Олеся.

– А чего тянуть-то?

– Оригинально! Мне нравится ваша непосредственность и откровенность. Так, значит, мы договорились, и вы обещаете больше не поить Валю?

– Да, чтоб мне сдохнуть! – очень искренне поклялся Сергей. – С этого момента беру его под свою защиту и покровительство.

– Ну, хорошо, тогда мир, – улыбнулась Олеся, протягивая руку молодому человеку. Тот осторожно взял ее в свои ладони, поднес к губам и нежно поцеловал.

– А теперь мы можем перейти на «ты»? – тут же спросил он, улыбнувшись своей широкой, открытой улыбкой.

– Да, Сергей, теперь можем, – снова засмеялась Олеся. – Пойдем на кухню, я ужасно голодная, вчера у меня в рот ничего не лезло, а сейчас не помешает уже и позавтракать.

– Пойдем, я сейчас вкусный кофе сварю, – предложил Сергей. – Этому рецепту меня матушка научила.

– Веда?

– Да, Веда! Я ее матушкой называть стал после того, как она меня от смерти спасла.

– Я уже слышала эту историю, – улыбнулась Олеся.

– От кого?

– Екатерина Ильинична рассказала, вчера вечером.

– Вы вчера обо мне разговаривали? Это вдохновляет, – оживился молодой человек.

– Да уж пришлось вспомнить парочкой «добрых слов», – прищурилась Олеся. – После того, как Валя сюда завалился от тебя совершенно невменяемый и рассказал, что его напоил пасечник, у которого много маленьких домиков, а в них пчелки, – засмеялась она. – Екатерина Ильинична сразу поняла, что это ты, и рассказала мне о тебе очень много интересного.

– Интересного, говоришь?

– Весьма!

– Что например?

– Ну, например, какой ты врун, болтун и хохотун.

– Форменная клевета! – возмутился Сергей. – Я никогда не вру, и уж тем более не болтаю. Вот насчет посмеяться – это да. Не буду отказываться, я человек очень веселый. Неужели баба Катя и правда сказала, что я врун?

– Успокойся, Сережа, я пошутила. Она мне рассказала, как ты в поселок попал и как тебя Веда от смерти спасла.

– Да, я очень многим обязан матушке, и мне страшно ее не хватает, – грустно вздохнул тот. – Ты даже не представляешь, что это был за человек, с какой благородной и большой душой.

– Ты расскажешь мне о ней?

– С удовольствием, – улыбнулся молодой человек. – Но сначала кофе по особому ведовскому рецепту и завтрак. Если хочешь, его я тоже сам приготовлю.

– С удовольствием попробую твою стряпню, – засмеялась Олеся, направляясь в сторону кухни. – Будем надеяться, что ты меня не отравишь.

– Ты напрасно, между прочим, смеешься, я готовлю лучше любого шеф-повара из самого крутого ресторана, – отметил Сергей, идя вслед за девушкой.

– Так уж прямо и лучше?

– А вот попробуешь, тогда и скажешь.

– И откуда же такие познания в кулинарном искусстве?

– О, ты не представляешь, как, оказывается, все сложно и одновременно все просто, – закатил глаза Сергей. – Главное – не из чего ты готовишь, главное, как ты относишься к тем продуктам, которые собираешься приготовить.

– В каком смысле? – не поняла Олеся. – Какое может быть отношение к помидору или картошке? Я лично отношусь к ним как к овощам. Нужно как-то по-другому?

– Вот именно, по-другому. Любое растение, будь то овощ, фрукт, цветок, травинка, дерево или просто листок с этого дерева – это все живые организмы. Они чувст вуют так же, как и мы с тобой. Ко всему прочему они еще и слышат. Скажи цветку, как ты его любишь, он радостно будет цвести, а если будешь говорить, что ненавидишь, он сразу завянет.

– С ума сойти! – закатила глаза Олеся. – Еще один философ объявился, мало мне одного. Валька тоже любит рассуждать... впрочем, не важно. И как же ты советуешь относиться вот к этой редиске? – усмехнулась она, показывая на тарелку, на которой лежал целый пучок свежего овоща. – Как к родной маме или к родному папе?