Уникум - Варвара Клюева

Генрих все-таки отказался, а остальные решили рискнуть. Так появился «Эпсилон» — о нем-то вы, конечно, знаете. Мирон стал генеральным директором и взял на себя оформление, бухгалтерию и все организационные дела. Владик отвечал за политику фирмы, идеи подбрасывал, какой продукт создавать и каким именно образом, а я занялся сбытом. Поначалу дела шли ни шатко ни валко, но полгода назад появился у нас законченный пакет и потихоньку все стало налаживаться. Я завязал контакты с нашими институтами и несколькими европейскими университетами, а в мае протоптали дорожку к американскому рынку. Деньги начали капать довольно неплохие. И вдруг в один прекрасный день Мирон заявляет: «Все-таки на учебных программах капитала не сделаешь. Надо переходить на игрушки, там рынок более емкий». Мы со Славкой не поверили своим ушам. Столько вложено сил и труда, самое время пожинать плоды, а наш гендиректор предлагает переключиться на игрушки, от которых с самого начала отказались. Ну, мы на Мирона накричали, идею его зарубили и благополучно об этом забыли. Но уже здесь, в тот день, когда затеяли шашлыки, Мирон по дороге к вам вдруг вернулся к старой теме. И на этот раз дал нам понять, кто в фирме хозяин. Прямо не сказал, но намекнул довольно прозрачно. Мы со Славкой начали было излагать подробно, что о нем думаем, но так и не закончили, поскольку уже пришли на место. Решили отложить разговор на потом. А потом с Мироном сцепилась Варвара, и о нашей новой размолвке мы вообще позабыли. Честное слово, до сегодняшнего дня и не вспоминали ни разу.

— Прости, Варька, — покаянно пробормотал Славка-Владик. — Твой мотив по сравнению с нашим, конечно, пустяковый. И вообще Прошка прав, его и мотивом-то не назовешь.

Они так старательно избегали смотреть друг на друга и на остальных, что у меня сжалось сердце.

— Чепуха! Никакой это не мотив, — решительно заявила я. — Вы оба — программисты от Бога, вас в любую приличную фирму примут с распростертыми объятиями. А если учесть, что вы сами занимались сбытом и установили контакт с заказчиком, то у вас и проблемы-то никакой не было. Даже ссориться с Мироном было не обязательно. Разделили бы полюбовно фирму, вы бы своими программами продолжали заниматься, Мирон пусть бы свои игрушки лепил, и все довольны.

Славки немного просветлели и перестали наконец разглядывать обувь. Я перевела дух и поспешила увести разговор в сторону:

— Я вообще не уверена, что Марк прав и Мирона убили. Думаю, он все-таки мог погибнуть по нелепой случайности, а убийца просто воспользовался удобной возможностью, чтобы Нинку устранить. — И я повторила свою версию о злодее из пансионата.

Все задумались.

— Такие совпадения бывают только в книгах, — не согласился Леша. — Чтобы этот гипотетический Нинкин смертельный враг случайно остановился в том же пансионате, сумел остаться неузнанным, дождался, пока Мирон разобьется, а ей дадут снотворное и оставят одну, — нужно просто невероятное стечение обстоятельств.

— Как раз наоборот — в детективах всегда убивает кто-нибудь из своих, — возразила я. — Причем с каким-нибудь вывертом. Например, у той же Агаты Кристи убийца прикончил бы Мирона в качестве отвлекающего маневра, чтобы никто не догадался о его истинном намерении — избавиться от Нинки.

— А может, так оно и было? — задумчиво произнес Прошка. — Может, мы взялись за дело не с того конца? Давайте предположим, что Нинку убили независимо от Мирона. Какими мотивами мог руководствоваться убийца?

— Перестаньте вы говорить ерунду, — буркнул Марк. — Здесь вам не роман. Если вы и дальше будете фантазировать в том же духе, мы только потратим время на пустые разговоры. Я ничуть не сомневаюсь, что настоящей целью убийцы был Мирон. На этом и нужно сосредоточить внимание. Варька права, у Славок мотив не очень убедительный, но все-таки он есть. Если порыться в фактах как следует, всплывут и другие мотивы.

— Так что ты предлагаешь? Чтобы все начали стучать себя кулаками в грудь и каяться в недобрых чувствах к Мирону? — заговорила я, но тут мой взгляд упал на Ирочку.

Она сидела за столом, обхватив голову руками. Славка проследил направление моего взгляда и встревоженно обратился к жене:

— Ириша, что с тобой?

— Голова что-то разболелась, — пожаловалась она вымученным голосом.

— У вас есть какие-нибудь лекарства? — спросил у нас Славка.

— Вагон и маленькая тележка, — ответила я. — Тебе какого? Анальгина, пенталгина, седалгина, максигана?

— Седалгина, если можно, — простонала Ирочка.

Я хотела послать за аптечкой Прошку (рекордным количеством медикаментов мы, естественно, были обязаны ему), но они с Генрихом возились у костра. Пришлось лезть в палатку самой. Аптечка, по счастью, оказалась сверху, а не то я пропала бы в недрах Прошкиного рюкзака навсегда. Перебирая упаковки с таблетками, я наткнулась на солидную бутылку с огромным дохлым комаром на этикетке. Я так и подпрыгнула от злости, когда ее увидела. Мы едва не охрипли, убеждая Прошку, что никаких комаров в Крыму не водится. В конце концов Марк лично выкинул эту бутылку из аптечки и строго-настрого запретил Прошке к ней прикасаться. Выходит, Прошка тайком сунул-таки это зелье обратно.

Я нашла нужные таблетки, запихнула аптечку в рюкзак и с бутылкой в руке вылезла из палатки.

— Что это такое? — возмущенно спросила я Прошку, предварительно вручив Ирочке седалгин.

Марк, увидев знакомую бутылку, пришел в бешенство.

— Ты все-таки взял с собой эту гадость? — обрушился он на струхнувшего Прошку. — И где же ты ее, интересно, прятал?

У Прошки забегали глазки. Поскольку отвечать на вопрос он явно не собирался, удовлетворить любопытство Марка поспешила я:

— В аптечку, под лекарства запихнул.

В глазах Марка появился нехороший блеск.

— Та-ак! Значит, я тащил ее на своем горбу?

— Как это: ты тащил? — удивилась я. — Разве аптечку сунули не в Прошкин рюкзак?

Обвиняемый опасливо покосился на нас с Марком и на всякий случай отошел подальше.

— Он по дороге нагрузился всякой дрянью и уговорил меня взять лекарства к себе, потому что у него в рюкзаке места не хватало, — объяснил Марк. — И я, как последний дурак, согласился! Сейчас я этого мерзавца придушу своими руками.

— Ага! Все слышали? — завопил Прошка. — Проговорился, голубчик? Теперь ясно, кто у нас маньяк-душитель. Караул, убивают!

— Не надо так шутить, — сказал Генрих с чувством, так, что даже Прошка устыдился.

Я поставила пресловутую гадость на землю и пошла помогать Генриху разливать чай. Вернее, разливал он, а я разносила кружки. Леша принес продукты, Прошка надолго скрылся в палатке и вернулся с очередным лакомством, Владислав с Татьяной вызвались нарезать хлеб, второй Славка открывал консервы. Благодаря этим простым будничным занятиям атмосфера немного разрядилась, и все, испытав заметное облегчение, молчаливо решили к опасной теме не возвращаться.