Московский вектор - Роберт Ладлэм

Немного помолчали.

– Я принесла копии своих записей, как обещала, – сказала наконец Веденская. – Она указала на теплое пальто, которое лежало рядом на сиденье. – Они внутри старых медицинских журналов. Отдам их вам позже, когда выйдем. Здесь слишком людно.

– Спасибо, Елена, – с искренней благодарностью произнес Смит. – А образцы крови и тканей? Их вы сможете каким-нибудь образом нам передать?

– Нет, – уверенно ответила Веденская. – Петренко и Кирьянов доказали, что это исключено. Все биологические образцы теперь под замком. Брать их дозволено лишь для тестов и исследований по специальному разрешению из министерства.

– Может, вам известны еще какие-нибудь подробности? – спросила Фиона. – Что-нибудь важное?

Веденская поколебалась, огляделась по сторонам, проверяя, не следят ли за ними, и произнесла так тихо, что собеседники едва расслышали ее сквозь ресторанный шум.

– Мне кое-что сообщили… Никак не могу отделаться от этих мыслей…

Американцы смотрели на нее в сильном напряжении.

Россиянка вздохнула.

– Больничный вахтер, который много лет провел в трудовом лагере как политический заключенный, сказал мне, что одного из умирающих пациентов обследовал сам Вольф Ренке.

Смит вздрогнул от неожиданности.

– Ренке? – пробормотал он, не веря собственным ушам.

– Вольф Ренке? Кто это? – спросила Фиона.

– Ученый из Восточной Германии. Большой специалист по части биологического оружия, известен на весь мир гнусной страстью придумывать пути убийства, – поведал Смит, качая головой. – Но это наверняка был не он. Я почти уверен. Мерзавец умер несколько лет назад.

– Так говорят, – сказала Веденская вполголоса – Но вахтер прекрасно его знает… Когда он сидел в лагере, то был вынужден наблюдать, как Ренке ставил эксперименты на его сокамерниках.

– Где этот вахтер? – спросила Фиона. – Можно с ним поговорить?

– Только на спиритическом сеансе, – грубовато ответила российская ученая. – К сожалению, бедняга мертв – угодил под трамвай, как только стал рассказывать о том, что увидел, знакомым.

– Случайно угодил? Или ему кто-то «помог»? – мрачно поинтересовался Смит.

Веденская пожала плечами.

– Говорят, он был в подпитии. Вполне вероятно – я давно его знаю. В России пьют почти все. – Она горько улыбнулась, выпустив змейку сизого дыма, и коснулась пустой водочной рюмки пожелтевшим от никотина пальцем.

* * *

Снег усилился и покрывал теперь старые, почерневшие от копоти сугробы новым толстым слоем. Засыпало улицы, парки и припаркованные машины; пушистые снежинки, освещенные фонарями и фарами проезжающих мимо машин, загадочно поблескивали.

На ходу застегивая куртку, молодой человек с продолговатым, слегка кривым носом вышел на улицу из «Каретного двора». Подождав у проезжей части, пока не схлынет поток машин, он под углом пересек дорогу и торопливо зашагал на восток по Поварской улице в толпе куда-то спешащих под зонтиками прохожих. Многие шли домой, сделав покупки в дорогих магазинчиках и галереях Арбата.

Пройдя пару сотен метров вверх по улице, человек приостановился зажечь сигарету прямо возле большого черного седана, что стоял у обочины.

Заднее боковое окно машины вдруг наполовину опустилось.

– Веденская все еще в ресторане, – пробормотал молодой человек.

– С американцами? – послышался из седана негромкий голос.

– Да. За ними присматривает мой наблюдатель. Как только они соберутся уходить, он сообщит. По всей вероятности, ждать осталось недолго.

– Команда готова?

Молодой человек кивнул и сделал затяжку. Сигарета мигнула в темноте ярко-красным огоньком.

– Еще как готова.

Эрих Брандт немного наклонился вперед, и уличные фонари частично осветили его лицо.

– Отлично. – Его серо-ледяные глаза на миг просияли. – Будем надеяться, что ужин подполковнику Смиту и его подругам понравился. В конце концов, он для всех троих был последним.