Кукиш с икоркой - Елена Логунова

Как раз в тот момент, когда это зловредное создание с конкретным намерением развинтило тяжелую бронзовую люстру, в отдалении послышался металлический грохот. Бронированная дверь телекомпании широко распахнулась, и со ступенек с хохотом и гиканьем повалили наши техники, похожие в этот момент на толпу неинтеллектуальных гоблинов, покидающих разграбленный замок. Впереди гигантскими прыжками несся Женька, устрашающе размахивающий французским батоном. В другой руке у него был сверкающий столовый нож. Я бы, пожалуй, испугалась, если бы не знала, что этот самый нож тупой, как валенок.

За Женькой мчали видеоинженеры Митя и Витя, оба с чайными чашками в руках и широкими улыбками на физиономиях. Выпускающий Макс на бегу жевал длинномерную венскую сосиску, спотыкался и рисковал упасть, наступив правой ногой на волочащийся за левой длинный тонкий провод. Приглядевшись, я узнала оптоволоконный кабель.

– Вы решили разрушить телекомпанию до основания, но не оставлять ее врагу? – спросила я Женьку, указывая на оптоволоконную обмотку Максовой конечности.

– Это случайно получилось, Макс запутался в шнурах, когда началась облава, – сквозь азартное сопение ответил приятель. – Фу-у! Ну, хоть батон спасли! Хочешь бутербродик?

Он жестом согнал меня с пенька, выудил из кармана операторской жилетки пачку сливочного масла, положил ее на импровизированный стол и аккуратно развернул.

– Была облава? – повторила я.

– Да еще какая! – сверкая глазами, ответил подоспевший Митя. – Гадюкин спустил с поводка своего бандюка-охранника, и тот понесся по каморкам, как взбесившийся бультерьер!

– А мы как раз у вас в редакторской пообедать присели, – сообщил Витя. – Я баночку с салатиком открыл, Митька бутерброд надкусил, и тут бандюк влетает – весь в мыле, в пене!

– Такой злой? – поежилась я, вспомнив страхолюдного Годзиллыша.

– Нет, такой мокрый! Уборщица как раз в коридоре пол мыла, так он ведро перевернул! – захохотал Митя.

– Так вот, влетает он в редакторскую – с морды капает, изо рта мыльные пузыри летят! «Кто?! – орет. – Кто это сделал?!» – азартно повествовал Витя. – А Женька сахар в чашке размешивает и любезно так спрашивает: «Вас интересует фирма-производитель стирального порошка?» А Митька радостно вопит: «Ура! Тетя Ася приехала!» А бандюка-то Асланом зовут! Он на тетю Асю жутко обиделся и совсем озверел! Макса вот из монтажки прямо с корнем вырвал!

– Думаю, сегодня мы на работу уже не вернемся, – постановил Женька, старательно намазывая подтаявшим маслицем кусок батона. – Чего и требовалось добиться!

– Мальчики, а что вы сделали Гадюкину? – проницательно спросила я. – Я имею в виду, что вы сделали ему сегодня?

– Немножко усовершенствовали новое директорское кресло, – невинным голосом ответил Митя, округляя глаза. – Собственно говоря, мы помогли ему приобрести несвойственную ранее дополнительную функцию. Раньше это было обыкновенное кресло с вибромассажем и подогревом сиденья, а теперь – электрический стул!

– Кресло бьет током? – догадалась я.

– Совсем несильно! – заверил меня Женька, громко чавкая. – Вообще-то Гадюкин мог нас и поблагодарить! Высокое напряжение при малом токе замечательно бодрит!

– Как электрошокер, – мечтательно улыбаясь, добавил Витя.

– Мальчишки! – укоризненно сказала я, против воли начиная улыбаться.

Гадюкин, корчащийся в электрошоковом кресле, – это была очень душевная картинка!

Похохатывая, мы в наилучшем настроении съели сооруженные Женькой корявые бутерброды и дождались прибытия наших водителей с машинами. Шоферы Саша и Петя служат в телекомпании со своими личными автомобилями, поэтому в большой степени распоряжаются транспортом по собственному усмотрению и всегда могут свозить группу коллег куда надо. Например, на похороны матери Вадика Рябушкина. Хотя я лично предпочла бы более веселое культурно-массовое мероприятие!

В половине второго мы расселись по машинам. В салоне красной «семерки» уже устроились мои коллеги-журналистки Шурочка и Наташа, на коленках которых лежал ритуальный еловый венок.

– Я лично в катафалке не поеду! – едва взглянув на красные гвоздики в обрамлении темной хвои, заявил чувствительный Женька. – Мужики, садимся в Петькину «Ниву»!

В результате четверо парней плотно забили собой пассажирские места в тесной «Ниве», а мы с девочками втроем вполне удобно разместились в «семерке». По дороге разыгравшиеся мальчики продолжали веселиться и только уже на подъезде к кладбищу вырубили в салоне музыку, перестали высовываться в окошки и приветственно махать ручками.

– Слава богу, угомонились! – сказала по этому поводу Наташа. – Я уже опасалась, что они так и въедут на погост с песнями и ужимками, как бременские музыканты!

– Музыканты уже здесь, – поглядев в окошко, заметила Шурочка.

У открытой могилы сверкала начищенная медь духовых инструментов, чисто выбритые музыканты в мундирах замерли в ожидании команды.

– Интересно, почему банкиршу хоронят с военным оркестром? – удивилась Наташа.

– На своем финансовом фронте она была, как минимум, генералом, – ответила я, высматривая в толпе Вадика.

– Ну что, пойдем соболезновать? – непривычно робким голосом спросил за моей спиной Женька. – Только, чур, давайте держаться все вместе! А то я совсем не знаю, как в такой ситуации себя вести и что говорить!

– Да, я вижу, ты необычно притих, – заметила я.

– Ну ни фига себе! – в голос заорал вдруг «притихший» Женька. – А это как прикажете понимать?! Что она тут делает?!

– Тихо ты! – зашипела на крикуна Наташа.

– Вадька что, спятил? – шепотом удивилась Шурочка.

– А ты что скажешь? – Сердитый Женька обратился ко мне.

Я тоже вскричала:

– Ох, ни фига себе! Она-то что тут делает?!

– Полагаю, вы не о покойнице говорите? – С кривой улыбкой на костлявой физиономии к нам обернулась секретарша Алла.

В строгом черном костюме и коричневой водолазке она была как никогда раньше похожа на темного с подпалинами добермана.

– Мы извиняемся, – пристыженно сказала я. – Нас просто очень удивило присутствие здесь одного человека. Ведь это Людочка Петрова стоит там, рядом с Вадиком? Или я с ума сошла?

– Она самая, Людочка! – с нескрываемым отвращением подтвердила секретарша-доберманша. – А с ума сошел Вадим. По-моему, просто неприлично привечать на похоронах матери девицу, которая и свела Ангелину Митрофановну в гроб!

Шокированные Наташа и Шурочка одинаково захлопали глазами.

– Тише, тише! – молвила я, под предлогом необходимости успокоить взволнованную Аллу увлекая ее в сторонку. – А теперь, когда нас никто не слышит, рассказывайте! Вы обвиняете Людочку Петрову в смерти Ангелины Митрофановны?