Искатель, 1998 №10 - Мария Ланг

Кристер. — Это наверняка дело рук ее убийцы, который изо всех сил старался стереть по крайней мере наиболее очевидные следы убийства. Все соседи знали, что Отти предоставила свой дом друзьям, и преступник явно получал на время отсрочку, или, иными словами, на то время, пока не кончатся три недели, которые Отти собиралась провести в Испании. Поэтому он вымыл стакан, из которого она пила, поставил наливку в холодильник и распаковал дорожные сумки Отти. Платье, он, вероятно, был вынужден с нее снять, чтобы не запачкаться, когда нес ее тело вниз к озеру.

— Была ли у убийцы гребная лодка? — поинтересовался Эйнар. — И кто в таком случае мог бы воспользоваться такой лодкой?

— Все, — лаконично ответил Кристер. — У Ренманов есть плоскодонка, также как и у Турвальда Бьерне. И Йерк Лассас вечно обретается в старой лодочной лачуге Гуннарсонов.

Мы перешли к обсуждению вопроса о том, кому мог представиться случай отравить Отти.

— Всем, — снова сказал Кристер.

Эйнар согласился с ним.

У Аларика с Йердой и у Йерка не было даже намека на алиби. Хедвиг была одна с той минуты, когда высадила Виви Анн у домика ее жениха. Да и Турвальд фактически в доме не было, когда Виви Анн вернулась из города. Кто знает, был ли он в тот момент в своем погребе или в доме соседки?

— Вы забываете Виви Анн, — сказала я. — Она была в городе до половины девятого, а потом — до полуночи — у Турвальда. А не достаточно ли ей было тех злосчастных минут, пока он спускался в погреб за бутылкой вина, чтобы сбегать туда и обратно в домик Отти…

Кристер вздохнул.

— Ты, в свою очередь, забываешь, что речь идет о яде. А яд можно дать с помощью сотни способов, и при этом совершенно не требуется, чтобы отравитель лично при этом присутствовал. Таблетка, препарированное яблоко, щепотка никотина в кофеварке.

— Сдаюсь, — грустно сказала я. — Хотя кофеварка тут не при чем, потому что в нее была налита свежая вода и это кофе пили мы с Метой, когда приехали в среду.

— Кстати, о кофе…

Выражение лица Кристера было столь умоляющим… и я послушно поднялась, чтобы снова заварить кофе. Когда я вернулась в гостиную, все недавние, столь оживленные дебаты прекратились. Эйнар решал суперкроссворд, а Кристер Вийк погрузился в собственные размышления.

Я взяла вышивание и занялась им до тех пор, когда настало время снова кормить Малявку.

В половине одиннадцатого Эйе, заглянув в комнату, сказал:

— Погода — прекрасная. Пройдемся немного перед сном.

Вечер, бесспорно, был изумительный: темный, звездный и потрясающе теплый. Мы шли рука об руку, не разговаривая, и я постояла даже внизу у берега, восхищаясь красотой бархатисто-черного Разбойничьего озера, стараясь не думать о прошедшей ночи.

Внезапно посреди всей этой черноты на воде Разбойничьего озера скользнул какой-то белый силуэт. Он напомнил о сверкающем белизной лебеде, и зрелище не стало менее волшебным или красивым, когда силуэт этот приблизился настолько, что мы поняли: экипаж этот — элегантное каноэ, а юный всадник-лебедь обернулся белокурой, одетой в белое, девой. Мы зачарованно наблюдали…

И вдруг картина изменилась. Все произошло настолько молниеносно и никто из нас так и не понял: что же такое случилось. Одну лишь минуту держалось на воде это серебристо-белое видение. В следующий миг оно исчезло, поглощенное темной глубиной озера.

Послышался громкий плеск, и Эйнар закричал:

— Она перевернулась вместе с каноэ!

Но Мета была молода, ловка, и искусно плавала, а то, что она очутилась в воде, не должно было вызвать панику ни у нее, ни у других.

Почему же… почему же тогда она так дико закричала?

Закричала, как человек, охваченный животным страхом!

Как человек, охваченный смертельным страхом!

Ее страх передался мне, и я почувствовала, что, если она не перестанет кричать, я потеряю рассудок.

И все-таки стало еще более невыносимо, когда эти ужасные вопли резко прекратились и снова наступила мертвая тишина.

Глава двенадцатая

А потом случилось столько всего, и одновременно, и одно за другим.

Как Эйнар стянул с плеч пиджак, выскользнул из ботинок и брюк, не знаю, но не успела я глазом моргнуть, как он был уже далеко в воде.

Со всех сторон слышались взволнованные голоса, Кристер и постовой полицейский сбежали вниз по склону, где-то в зарослях тростника возле купальни заскрипели уключины, еще одна лодка вынырнула из пустоты в нескольких сотнях метров от перевернувшейся гребной лодки, кто-то бросился в воду с причала Турвальда по другую сторону мыса.

И в конце концов… после долгих ужасных секунд — откуда-то из воды до нас донесся голос Эйе:

— Я… я нашел ее. Сюда! Мы здесь…

На темном берегу насквозь промокшие фигуры Эйнара, Турвальда, облаченного лишь в короткие шорты, Йерка в плавках и купальном халате, и неподвижной, потерявшей сознание Меты…

А в разгар всего этого — новый ужасный всплеск, когда, застряв в камышах, Хедвиг, стоя в лодке, пыталась оттолкнуться и высвободить ее, плюхнулась спиной в воду.

Полицейский делал Мете искусственное дыхание. Оглядевшись вокруг, Кристер коротко велел всем разойтись по домам и переодеться в сухое платье, чтобы затем явиться в наш домик. Они неохотно удалились, но лишь после того, как увидели, что Мета открыла глаза и поняли, что она — вне всякой опасности.

Кристер не задавал никаких вопросов, прежде чем ее не уложили в постель на кушетке вблизи от потрескивающих поленьев в очаге гостиной, и не поставили ей чашку горячего чая на столик. Она была бледна и казалась трогательно юной; волосы у нее были мокрые, говоря, она крепко держала меня за руку.

— Это было одноместное каноэ, так что мы гребли по очереди. Осборн остался ждать меня на берегу чуть ниже усадьбы Гуннарсонов. Я проплыла довольно далеко по озеру, а потом повернула обратно этим же путем. Когда я была уже где-то между понтоном и купальней, хотя, разумеется, ближе к берегу, мне показалось, что каноэ застряло, а потом вдруг — сразу перевернулось. Выбраться из такого каноэ довольно хлопотно, но я проделывала такое и раньше и не боялась. Но чтобы так… так…

Остолбенев, она судорожно глотала воздух.

— И вот, стоило мне выбраться оттуда, как пара рук схватила меня за шею и сдавила горло. Я думала… думала, что никогда больше не глотну воздуха. Но я била ногами и барахталась, и, в конце концов, выплыла на поверхность и закричала. И… да… после этого я ничего больше не помню.

— Ты так и не успела