Благочестивые вдовы - Ингрид Нолль

Когда мы выходили из университета, мнимый сутенер стоял на прежнем месте у ворот. В этот раз, увидев меня, он глупо улыбнулся. И из-за этого тюфяка Катрин наложила в штаны?! Какое счастье, что Кора не знает о нашем фиаско! Хватит и одной пропажи протокола, о которой она вдруг заговорила:

– Без оплошностей вы обойтись не могли! Как можно быть такими дилетантами! Почему вы фотографии не сделали? Раздолбанная квартира, связанная Майя – первоклассные кадры. Но может, еще не поздно поправить дело. На всякий случай проверим, не завалился ли злосчастный листок куда-нибудь под кухонный стол. Далеко отсюда ваша квартира? Надеюсь, у тебя ключи с собой…

Чтобы попасть к моему прежнему дому, нужно было сделать большой крюк. Я показывала дорогу.

– Поезжай медленнее, – попросила я перед поворотом на нашу улицу, – нужно посмотреть, не следит ли Эрик за домом, подкарауливая Катрин.

Мы покатили черепашьим шагом. Предчувствия меня не обманули: перед нашим подъездом в машине скучал подозрительный тип, читавший газету в солнцезащитных очках. В нем я узнала старого знакомца – человека, болтавшегося у женского туалета в аэропорту.

– Ну прямо как в кино! Хоть сейчас на экран: поднятый воротник, кепка с козырьком и трехдневная щетина. Хорошо бы проверить, не в гамашах ли он сидит! – оценила Кора. – Сделаем так: ты оставайся в машине, благо номера на ней итальянские, а я поднимусь в квартиру. Меня здесь никто не знает. Предупреди меня, если он вздумает подняться. Вот тебе телефон.

Мы поставили машину прямо под запрещающим знаком: отсюда было хорошо видно мафиози.

– Второй этаж, вторая дверь налево, – напутствовала я Кору.

Не прошло и пяти минут, как Кора исчезла в подъезде, – зазвонил мобильный, помешав мне выковыривать пальцем камешки из рифленых подошв ботинок.

– Он по-прежнему смирно сидит в авто? Вашего протокола нигде нет. И что тут Эрик убирал, непонятно… Ни малейших следов уборки, бардак первостатейный! Похоже, здесь еще раз кто-то рылся. Хорошо, что телефон не срезали.

– Ну как, фотографии делаешь?

– Нет, ничего примечательного. Я выхожу, тут делать нечего – если признание и оставалось, то его уже прихватили. Посмотрю для очистки совести в спальне.

– Кора! – зашипела я. – Уходи! Он вылез из машины. Идет к дому. Сматывайся!

Некоторое время она молчала, потом сказала:

– Я вижу его из окна. Не успею. Он сейчас будет тут. Посмотри, в бардачке должен лежать фонарь Марио. Есть?

Не рассуждая и не обуваясь, я бросилась к ней. Мне удалось подхватить дверь подъезда в последний момент, и она не защелкнулась. Затаив дыхание, я кралась следом за бандитом. А он уже стоял в дверях, вцепившись в локоть Коры:

– Кто это тут лазает? Ищете краденые картины?

Кора даже не потрудилась ответить: она спокойно смотрела на меня, подбиравшуюся сзади к громиле. Со всей силы я шарахнула его по затылку огромным жестяным фонарем.

Кора покатилась со смеху:

– Класс! Моя школа! Ты молодец, не теряешь хватку.

Она веселилась около незваного гостя, что лежал на полу, истекая кровью. А мне вдруг стало гадко: я не задумываясь хлопнула по наущению Коры очередного мужика. И куда теперь девать тело? Но тут тело застонало, и вопрос временно остался открытым.

– Держи другую ногу, – сказала Кора, – затащим его внутрь, нехорошо, если он будет лежать прямо перед твоей дверью.

Так и сделали. Кора защелкнула замок и обыскала мужчину. Ключи от машины, другие, видимо, от жилья, и связку отмычек она забрала. Я осмотрелась: очередной обыск был посерьезнее первого – со стен сорвали не только бордовые покрывала, но даже обои, которые теперь свисали клоками. Хаос мы оставили в первозданном виде, чтобы и Катрин было чем заняться.

На лобовом стекле «феррари», под левым дворником, белела квитанция, появившаяся в наше отсутствие. А из-за поворота торжественно выворачивал транспортировщик дорожной полиции.

– Сейчас кто-то лишится машины, – задумчиво сказала я. – Уж не мы ли…

– Если догонят! – Кора порвала в клочья и перекинула через левое плечо штрафное предписание. – Итак, старушка, я рада, что ты по-прежнему в строю. Вместе мы непобедимы. Это нужно отметить!

И уже через десять минут мы сидели на высоких табуретах в итальянском кафе, болтая ногами, как две школьницы, и кокетничали с барменом. Кора заказала порцию мороженого чудовищных размеров – «сливочную бомбу», хотя с первого взгляда стало ясно, что такую нам не съесть.

– Где-то теперь наш Бэла, – облизывая ложечку, сказала Кора. – Он всегда так славно пачкает мороженым твою блузку! Не могу тебя похвалить за то, что ты подкинула его мужу и успокоилась. Ни себе, ни людям – я очень по нему скучаю. Кстати, думаю, что запишу его в самую лучшую школу, тут я денег не пожалею.

Я мешала трубочкой свой коктейль, боясь, что расплачусь. Но вдруг мне расхотелось плакать. Дать ей в лоб, что ли? Какое право она имеет называть меня плохой матерью? Легко давать советы, когда своих детей нет!

– Представь себе на минуту, – мрачно ответила я, – если бы Бэла был со мной, я не поехала бы к Полли, уроков бы не давала, молчу уже, что не смогла бы никого лупить фонарем по башке.

– Сдаюсь! Сегодня у нас не детская программа. В следующий раз, когда приедем с Бэлой в Германию, пойдем прямиком в зоопарк. Погоди, не плачь! Сейчас я уйду в туалет, тогда начнешь. Ты можешь заплатить за нас?

Не говоря ни слова, я открыла перед Корой свой пустой кошелек.

– А! Ну да. – Кора сунула мне в руку свой и исчезла.