Испанские шахматы - Наталья Солнцева

- Виктор говорит… он думает… Варвару задушили подушкой, - призналась она, задыхаясь от волнения и слез.

«Лопаткин, видимо, располагает серьезными фактами… он бы зря болтать не стал, - промелькнуло в уме у Глинского. - Что ему известно?»

- Он считает… он подозревает… меня, - всхлипывая, вымолвила Грёза и затихла.

- Какие у него основания?

Она сбивчиво пересказала Глинскому все, о чем ей поведал Виктор.

- Перышко, значит, - задумчиво повторил тот. - Оплошность вышла.

- У кого? - испугалась Грёза. - Ты… тоже мне не веришь?

Она отпрянула, попятилась и рухнула в кресло, закрыв лицо руками.

- Успокойся, ты тут ни при чем.

- А кто же тогда?

- Может, он придумал все, этот Лопаткин? - Жорж понимал, что говорит чепуху. Зачем Виктору лгать? Он ведь ни с кем не поделился своими выводами, кроме Грёзы.

- Я чувствую, что он… прав, - прошептала девушка. - Варвара умерла из-за меня. Я убила ее, только не подушкой. Ее убили… шахматы!

«Это переутомление, - подумал Глинский. - Нервный срыв. Неадекватная реакция на события. Какие еще шахматы?»

Грёза, путаясь и часто промокая платочком глаза, пересказала ему беседу с Анатолием из антикварного салона. И Глинский отчетливо вспомнил, как патрон вскользь говорил про шахматы. Еще в его памяти всплыл белый король, из-за которого Грёза ужасно разволновалась, даже обвинила Жоржа, что он якобы нарочно подбросил ей фигурку. Чушь!

- У Варвары что-нибудь пропало? - спросил он, разряжая витавшее в воздухе напряжение.

- Нет… то есть я не знаю. Кажется, все на месте. Ее деньги… пенсия, лежат в комоде, в нижнем ящике, под бельем.

- Ты проверила?

- Я искала вещи, которые… в общем, Варвара приготовила себе одежду для похорон, так делают многие пожилые люди. - По щекам Грёзы снова потекли слезы. - И деньги были там. Ты думаешь, кто-то решил ее обокрасть? Не-е-ет… это же сущие гроши, даже на приличный гроб не хватит.

- Наша фирма возьмет на себя все расходы, - поспешил утешить ее Жорж. - Не переживай.

- Какой ужас!

Она снова заговорила о белой пешке, появившейся сегодня утром на этажерке.

- Покажи мне эти шахматы, - попросил Глинский.

Сундучок с разделенной на квадраты доской и чудесными миниатюрными фигурками поразил его своей древностью и изысканной красотой. Отливала благородной желтизной слоновая кость, поблескивали эмаль и позолота, мерцал перламутр. Неужели эксперт по антиквариату счел комплект подделкой? Если и так, стоить он может немало. Жаль, не хватает черного ферзя.

От фигурок веяло едва уловимым запахом дерева и чего-то еще, их словно окружал некий мистический ореол. Во всяком случае, Глинский явственно ощутил смятение, прикоснувшись к ним.

- Хочешь, я найду покупателя?

- Они… их невозможно продать, - сказала Грёза. - Разве ты не понял?

Он не стал спорить. Мысль об убийстве Варвары не покидала его. Что это? Навязчивая идея бывшего сыщика, которому повсюду мерещатся преступления? Или догадка профессионала, которая в корне меняет дело? Кому выгодна смерть одинокой старухи? Ирбелину, но он бы на убийство не пошел. Смешно, право, подозревать солидного человека в уголовщине. Патрон не в первый раз приобретает здания, требующие капремонта, и до сих пор он не прибегал к крайним мерам - договаривался с заинтересованными сторонами мирно и по-людски. Грёзе? Но милиционеры при осмотре места происшествия не обнаружили ни завещания покойной, ни дарственной на квартиру. Ценных вещей, судя по всему, у Варвары не имелось.

- Полина тоже умрет, - неожиданно заявила Грёза. - В наборе отсутствовали четыре фигурки. Три появились…

- И что же? - с жаром возразил Глинский. - Ты намекаешь на три смерти?

Она, потупившись, кивнула.

- Допустим. Варвара, Полина… а третий кто? Ф-фу-у! Какую ахинею я несу?! Третий… Чушь собачья! Выходит, если появится черный ферзь, будет и четвертый?

Грёза опять молча кивнула.

- По-моему, мы оба сходим с ума. Погоди-погоди, давай рассуждать реально. Тьфу ты! Чертовщина какая-то! - Он смущенно потирал подбородок. - Предположим: фигурки кто-то украл, а теперь подбрасывает. Зачем? Какой в этом смысл?

- Никакого.

- Вот видишь?

- Между прочим, у Виктора тоже есть шахматы, и в них не хватает тех же фигур, - вдруг вспомнила девушка. - Они тоже пропали! Хотя его шахматы - обыкновенные.

- И фигурки Виктора тоже таинственным образом появляются?

Грёза вынуждена была признать, что нет.

- Получается, кто-то из жильцов похищает из всех шахматных наборов две белые пешки, белого короля и черную королеву? - продолжал Глинский. - У человека просто бзик! Идея-фикс! Не исключено, что именно у одной из старушек. В их возрасте может развиться маразм, склероз и любой маниакальный э-э… синдром, при котором мозги съезжают набекрень. Я частенько имею дело с пожилыми людьми и знаю, что они порой просто выживают из ума.

- Стой! - воскликнула Грёза, прижимая ладошки к пылающему лицу. - Как раз накануне Варвара и Полина собирались вспомнить, куда делись недостающие фигурки…

- И вспомнили, на свою беду! - закончил за нее Жорж. - Одна уличила другую в воровстве, а та не стерпела позора и закрыла подруге рот… подушкой. А сама заработала инсульт - в результате стресса на фоне гипертонии. Убийство - не шутка. Тут даже больные мозги взрываются.

- Они не успели…

- Чего не успели?

- Рассказать. Им помешали…

- Одна из них не успела! - подчеркнул Глинский. - Потому что вторая, то есть почтенная Полина Прокофьевна, не позволила Варваре… э-э… распустить язык. Теперь подруга замолчала навеки, а сама виновница убийства унесет свою тайну в могилу. У нее ведь речь отнялась, кажется?

- Не могу в это поверить, - дрожа, прошептала Грёза. - Полина? Нет… они так любили друг друга…

- Коварная старушка напоследок еще подбросила тебе белую пешку, перед тем как ее хватил удар. Вот только зачем?

- Это те самые шахматы, - упрямо повторила девушка. - Они диктуют свою волю, и человек не в силах сопротивляться. Чтобы кто-то появился или произошло что-нибудь, кому-то суждено исчезнуть… погибнуть.

- Насколько я понял, появились уже две пешки и король, а умерла только Варвара.

- Наверное, шахматы теряют магические свойства, когда не хватает фигур, - неуверенно пробормотала Грёза. - Поэтому они возвращаются.

Но Глинский уже не слушал ее, он нашел подходящее объяснение странным и трагическим событиям и с облегчением вздохнул. Никаких страшных тайн! Все грубо и просто, как дважды два. Интеллигентные бабульки, бывало, и не такие номера откалывали.