Коэффициент подлости - Чингиз Абдуллаев

— Нет, — решительно сказал он. — Нет. Я с ним никогда не встречался и никогда не разговаривал.

— Ну и правильно. А финансирование закончили?

— Кажется, да. Но я точно не интересовался.

— Правильно делали, — кивнул его собеседник, — давайте поговорим о наших делах.

Во время дальнейшего разговора Цфасман несколько раз ловил на себе осторожный взгляд собеседника, но больше они не возвращались к разговору о финансировании базы и тем более о Семене Алексеевиче, которого Марк Александрович действительно знал. Он вспомнил вчерашний разговор и просьбу начальника отдела о спонсорской помощи больному ребенку для поездки в Германию.

«Черт с ним, — ожесточенно подумал Цфасман, — не дам ни копейки. А если позвонит, объясню изменившимися обстоятельствами. Зачем мне нужно лезть в политику?»

Когда они закончили разговор и Марк Александрович, попрощавшись со своим собеседником, собирался покинуть кабинет, его собеседник вдруг на прощание сказал:

— Кстати, я забыл сообщить вам печальную новость. Ваш хороший знакомый вчера был убит у себя в подъезде.

— Какой знакомый? — похолодел Цфасман.

— Семен Алексеевич, — улыбнулся собеседник, — вы ведь его, кажется, знали.

— Нет… Да… Нет, — совершенно растерялся Марк Александрович. — Почему его убили? — нелепо спросил он.

— Подозревают какие-то финансовые махинации, — получил он ответ. — Надеюсь, у вас с ним не было общих дел.

— Нет, — испуганно пробормотал Цфасман, — никаких дел не было.

— Ну и прекрасно. Тогда вам нечего бояться. Езжайте домой и спите спокойно, как честный человек.

Марк Александрович кивнул на прощание и как-то неловко боком вышел из кабинета. Когда он ушел, откуда-то сзади раздались осторожные, бесшумные шаги.

— Вы все слышали? — спросил сидевший за столом хозяин «Савоя», не оборачиваясь.

— Слышал, — сказал голос из-за его спины.

— Нужно узнать, что их связывало. И задействовать наш резервный вариант. Я боюсь, что мы уже не сможем ему доверять, как прежде. А вы уточните по своим каналам. У вас есть всего один день. Постарайтесь успеть.

В этот момент Цфасман уже садился в свою машину, приказав возвращаться обратно в банк. Через несколько минут в салоне автомобиля раздался телефонный звонок секретаря.

— Марк Александрович, вам звонит подполковник Литвинов. Хочет с вами поговорить, — сообщила секретарь.

— Какой подполковник? — не понял банкир. — Откуда он звонит?

— Из службы охраны, — услышал он в ответ. — Вы будете разговаривать?

«Может быть, узнаю, что там случилось», — подумал Цфасман и согласился.

— Хорошо, я согласен. Соедините меня с ним.

Через несколько секунд секретарь соединила подполковника с автомобилем банкира.

— Слушаю вас, — недовольно произнес Цфасман. В этот момент идущая впереди машина резко затормозила и вполголоса выругавшийся водитель притормозил машину, просигналив впереди идущему автомобилю. Банкир мрачно взглянул на водителя, но ничего не сказал. Он услышал незнакомый голос:

— Извините меня, Марк Александрович, я звоню насчет лечения.

В первый момент он даже не понял, что именно у него хотят узнать, и переспросил:

— Какого лечения?

— Насчет мальчика, — пояснил ему позвонивший. — С вами говорил Семен Алексеевич…

Цфасман вспомнил о разговоре и разозлился. Мало того, что у него хотели взять деньги на лечение, они еще и пытались втравить его в некую темную историю. Возможно, это была просто проверка, и звонивший пытался выяснить, что именно стало известно банкиру.

— Никто со мной не говорил, — раздраженно ответил Марк Александрович. — Никакого мальчика я не знаю, — тут же добавил он. — И Семена Алексеевича не знаю. И про лечение первый раз в жизни слышу.

— Извините, — сказал его собеседник, — но…

— Я же вам русским языком говорю, что ничего не знаю, — разозлился Цфасман. — Мне никто не звонил. Извините меня, но это недоразумение. До свидания, — быстро сказал он, отключая свой аппарат.

— Сукины дети, — зло сказал банкир. «Все норовят втравить меня в какую-то темную историю, — подумал он. — Ничего я не давал и не дам. И ничего не знаю. Погиб так погиб, при чем тут я?»

Банкир еще долго нервничал по этому поводу, даже не подозревая, что его отказ предопределил не только его собственную судьбу, но и дальнейшее трагическое развитие всех событий.