Дворец со съехавшей крышей - Дарья Донцова

– Один раз встретились, – фыркнула Маша, – Дима ее на свой спектакль позвал. Описать наряд дамы невозможно, в особенности мне понравилась ее сумочка в виде плюшевой собачки.

Я потупила глаза. Да уж! Теперь я имею возможность дарить бабуле самые разные сумки, но она верна торбам в виде псов всех мастей. Мария тем временем продолжала:

– Короче, Дима и бабушка в том кафе поболтали и решили пожениться. В тот же день подали документы. У Барашкова много знакомых, среди них нашлась заведующая загсом. В принципе их потихоньку могли расписать прямо через час после обращения в контору, но Дима задумал феерический праздник. Ох, не нравится мне эта история…

Я закашлялась. Испытываю похожие чувства. Зачем Диме Белка? Ответ один: Барашков мало зарабатывает, за организацию праздника на заводе пластмассовых изделий много не заплатят. Не знаю, впрочем, сколько режиссеру отсчитали в бухгалтерии нашей фирмы, но полагаю, что не миллион. Небось Ромео живет в коммуналке и питается лапшой из пластикового стаканчика, а Белка – владелица процветающей гостиницы. Дальше объяснять?

– Барашков и раньше влюблялся, – бубнила Горская. – Он это делает примерно раз в неделю и всегда навечно. Обычно дело происходит так. Утром Дима прибегает в офис, глаза горят, кричит: «Машка! Я пережил чудное мгновенье, передо мной вчера явился гений чистой красоты. Обожаю ее!» Днем Дима ведет красавицу обедать в ресторан, вечером тащит к маме.

Я икнула.

– К кому?

Мария закатила глаза.

– У Барашкова есть маменька, Софья Николаевна.

Я постаралась не измениться в лице. Я уже слышала от владелицы зоопарка Насти про «большую дружную семью» и про тесное общение всех родственников, но полагала, что мать Барашкова скончалась от старости. Хотя та же Анастасия вроде говорила, что маменька режиссера – глава их клана. Я просто пропустила сей факт мимо сознания. Интересно, Белка в курсе, что у нее появится свекровь? О, сколько нам открытий чудных готовит… Я потрясла головой. Похоже, безумие режиссера заразно, с чего бы иначе меня тоже потянуло цитировать великого поэта.

– Дима классический маменькин сынок, – вещала Горская, – а Софье Николаевне ни одна его пассия не нравится, о чем она открыто вслух высказывается. В общем, Барашков живет по синусоиде. Понедельник – встреча с прекрасной незнакомкой, вторник – пожар любви, ужин с мамой, среда – похороны горячего чувства и заявление: мама лучше всех. Четверг, пятница, суббота – депрессия, воскресенье – покупка веревки и мыла, понедельник – встреча с прекрасной незнакомкой… Но на сей раз вышло иначе. Софья Николаевна пришла в восторг от невесты-пенсионерки и благословила их брак.

– Офигеть, – вырвалось у меня.

– Я тоже удивилась, – сказала Маша. – Хотя у двух бабулек всегда найдутся общие темы, могут поболтать о мазях против артрита или о том, как лучше зубные протезы на деснах фиксировать. У Софьи Николаевны и этой Стрелки…

– У кого? – не поняла я.

Мария прыснула.

– Димину Беатриче зовут Стрелка.

– Может, Белка? – опрометчиво подсказала я.

– Точно, я перепутала, – засмеялась Горская. – Помню, что имечко у нее, как у собаки, которую в космос запустили, те были Белка и Стрелка. Так вот, Софья Николаевна обожает сережки в виде кошек, носит длинные цветные юбки, обвешивается бусами из пластмассовых черепов, и цвет волос у нее… э… твой босс Франсуа мог бы назвать его «тигр, ползущий по болоту». Общий тон вроде хаки и бежево-коричневое мелирование. Понимаешь, они с Белкой жуть как похожи. Димуля наконец нашел мамулину копию. Одним словом, сумасшедшие сбиваются в стаю. И это пугает. Кроме того, остро встает финансовый вопрос.

Так, так, мои худшие предчувствия сбываются…

– Дмитрий нуждается в деньгах?

– Что ты! – всплеснула руками Мария. – Его отец был композитор, очень известный и любимый на Западе, получал миллионы. Скончался он год назад, а писал музыку до последнего часа. У Димы квартира на одной лестничной клетке с родителем. Три комнаты. У Софьи Николаевны шесть. Дом на Солянке, считай, в Китай-городе, то есть в историческом, но тихом центре Москвы. Представляешь цену квадратного метра? Прибавь сюда дачу в Валентиновке и счета в Швейцарии. Софья Николаевна щеголяет в бижутерии из пластика, но ей как жене любимого музыканта дарили драгоценности королевские особы и элита мирового бизнеса. Дима вообще может не работать. Накопленного родителями хватит на обеспеченную жизнь и ему, и детям, и внукам. Хотя, думаю, наследников у него не будет. Дима всерьез собрался жениться впервые, у него нет сыновей-дочек. Небось ушлая Стрелка раскопала информацию о Барашковых и специально нарядилась так, чтобы режиссер ее заметил. Короче, захомутала парнишку. Бабки – она такие, обожают рассуждать об ужасном молодом поколении, но своего не упустят. Видела, как некоторые старушки в вагон метро садятся? Только что на платформе тихо увядал божий одуванчик, опершись на палку. Но когда подкатывает поезд, происходит волшебная метаморфоза. Палка поднимается над головой, престарелая дама легко распихивает в стороны здоровенных мужиков, на завидной скорости влетает в вагон, пинает какую-нибудь молодую женщину и кричит: «Ишь, развалилась, проститутка! Уступи место больному человеку!»

– Ты нарисовала неприглядную картину, – поморщилась я.

– Неужели не встречала таких старушек? – удивилась Маша.

– Не спорю, бывают хамки, но в основном пожилые люди воспитанны, – заспорила я. – Моя бабуля, например, совсем не такая.

Мария встала.

– Поверь, Димина Джульетта хитрая охотница за деньгами. Наплачется с ней мой шеф.

Мне стало обидно.

– Ты ее совсем не знаешь. Может, она хороший человек.

Горская закатила глаза.

– Конечно, нет! Бабка решила безбедно пожить за чужой счет. Она просто дрянь.

– Как тебе не стыдно! – взвилась я. – Нельзя говорить гадости про человека, которого толком не знаешь. Противно слушать! Замолчи, пожалуйста!

Помощница Барашкова неожиданно схватила меня за рукав и сильно дернула. Тонкий материал треснул, на сгибе локтя появилась дырка и быстро поползла в разные стороны.

– Чего пристала? – прошипела Мария. – Что хочу, то и говорю!