Свидание под мантией - Дарья Донцова

– Ешь спокойно. И слушай меня.

– Хорошо, доченька, – кивнул Петр. – Ты очень умная!

– Запомни: Ирке ни слова! Ты сегодня из дома не выходил.

– Ага.

– Мы никуда не ездили.

– Угу.

– И водку не пей!

– Да! Ни за что, – испугался алкоголик, – мне сейчас гораздо лучше стало! Голова не болит и не тошнит.

– Вот и хорошо, – сказала я, – поехали.

– Куда? – заморгал Петр.

– К бабке, – вздохнула Ксюша.

– К Полине? Она добрая и суп вкусный варит, – пришел в восторг ее отец.

– Вот черт! Совсем забыла про обретенную родственницу, – воскликнула Ксю. – Лерка и Ирка гарантированно раньше восьми не придут. Первая в школе, у них сегодня занятия в театральном кружке, а вторая моет пробирки допоздна. Но Полина-то может заявиться в любое время. Интересно, куда она подевалась? Ладно, с трудностями надо бороться по мере их поступления, зачем заранее усложнять себе жизнь, вдруг Полина припрется к полуночи? Хотя интересно, где старуха шляется?

* * *

Целительница жила в покосившейся избушке. Я и не предполагала, что в ближнем Подмосковье сохранились такие места. Вроде от станции два шага, до Москвы десять минут езды, а глухомань. На звонок никто не отреагировал, пришлось колотить в дверь ногой.

– Иду, иду, – закряхтели внутри, – вот люди шебутныя. Куда торопитесь?

Дверь распахнулась, сгорбленная старушонка, опиравшаяся на клюку, прохрипела:

– Зачем пожаловали?

– Я звонила вам насчет алкоголика, – начала Ксения.

– Аха! Проходь сюды, направо.

– Не хочу, – уперся Петр, – мне тут не нравится.

– А и не нужен ты мне, – резво отреагировала бабка и захлопнула дверь.

– Лучше молчи, – велела Ксения отцу и принялась барабанить кулаком по филенке.

Старушонка высунулась наружу.

– Чего надо?

– Мы лечиться пришли, – напомнила Ксю.

– Его не возьму.

– Почему?

– Он мне не верит!

– Неправда! – закричала Ксю. – Папа просто мечтает на прием попасть.

– Пусть сам скажет, – не сдалась целительница.

Ксения тряхнула отца.

– Ну, говори!

– Что? – не понял он.

– «Верю тебе!»

– Кому? – спросил папашка.

Я показала на знахарку.

– Вот ей!

– Не ей, а бабе Моте, – обиделась старушонка.

– Бабе Моте? – переспросил Петр.

– Видите, – обрадовалась я, – теперь дело улажено! Извините, мы не хотели вас обидеть.

– Так мне все равно, – заквохтала баба Мотя, – домовой оскорбился. Пакостить начнет, не даст лечение провести.

– Давайте мы и перед ним извинимся, – предложила я.

– Ен слов не любит.

– А что же тогда делать?

– Подарок ему купи.

– Хорошо, какой?

– Давай сто рублей, сама в магазин слетаю, – приказала бабка.

Я полезла за кошельком, но Ксюша быстрее меня протянула хозяйке купюру.

– Держите.

– Проходьте, – смилостивилась ведунья и пошлепала вперед.

Мы потащились за ней по коридору. Мне показалось, что изба давным-давно закончилась, мы шагаем по некоему межвременному пространству, скоро окажемся в иной галактике, попадем к пришельцам…

Бабка подняла занавеску, запахло кошачьей мочой, перед глазами открылась комната.

– Садитесь, – велела старуха.

Мы плюхнулись на продавленный диван.

– Плохо, – процедила баба Мотя, – чернота от вас так и прет! Лба на иконы не перекрестили, Господа обидели! Не буду с вами работать. Впрочем, если на свечку дадите, можно и простить. Сто рублев.

Ксюша протянула еще одну бумажку.

– Сейчас огнем обдам! – воскликнула старуха.

– Ой, – испугался Петр.

– Не боись, он не земной, божий, больно не будет, – деловито пообещала бабка, – а вы, девки, ступайте вон, процедура секретная. Да не слушайте под дверью! Не подглядывайте.

– Может, мы на кухне посидим? – робко спросила я.

– Еще чего! Домового разозлишь! На двор канай.

– Там холодно.

– Ничаво, ничаво, не расколешься.

Не успели мы ахнуть, как старушонка открыла маленькую дверцу в стене и выпихнула нас на мороз.

Через десять минут мои ноги и руки превратились в ледышки. Чтобы не стать Снегурочкой, я начала бегать по дороге туда-сюда и прыгать.

– Девки! – заорала баба Мотя в тот момент, когда я уже почти превратилась в сосульку. – Гоните сюда и забирайте своего мужика, – приказала она, – он негодный.

– Для чего? – не попадая зубом на зуб, спросила я.

– А для всего! У него в мозгу штырь стоит.

– Железный? – уточнила Ксюша.

– Дура, – покачала головой баба Мотя, – душевный! Мне его не выдернуть. Ищи того, кто ставил, он штырь сломает, я не способна. Бесполезно лечить такого.

– Штырь, говоришь… – протянула Ксюша. – А домовой больше не обижался? Может, ему еще из кошелька отсыпать надо? А?

– И у тебя та же хрень в башке, – заявила бабка, – одной рукой поставлены. Сильным колдуном! Он ваши души запер во тьме. Ищите его, больше никто вам ума не вернет!

– Пошли, папа, – позвала Ксения.

– Меня вылечили? – обрадовался Петр. – Больше пить не буду?

– Конечно, – кивнула я.

– Тебя не освободить, – каркнула баба Мотя.

– Сделайте одолжение, замолчите, – велела я, – получили деньги и радуйтесь.

– Зря грубишь, – решила повоспитывать меня ведунья, – некрасиво так со старшими гутарить!

– А деньги у людей выманивать хорошо? – разозлилась Ксю. – Между прочим, у меня лишних нет!

– У тебя золота горы, – заухала совой баба Мотя.

– Это точно! – развеселилась Ксю.

– В железном ящике лежат, – нараспев нудила целительница.

– Зря стараетесь, – сказала я, – больше ни копейки не получите!

– Могу помочь, – пообещала баба Мотя, – дай сто рублев!

– Ну вы и нахалка! – изумилась Ксения.

– Хочешь, секрет открою? – прищурилась бабка.

– Не старайтесь, я купилась на ваше объявление, но теперь поумнела, – отмахнулась девушка.

– Скоро совсем ума наберешься, – засмеялась баба Мотя. – Дай сто рублев! Хорошее скажу!