По правилам корриды - Елена Яковлева

Пока Чушка крушил комод, она успела отползти в угол и сидела там скрючившись. Морда вся в синяках, нос распух, верхняя губа тоже. Жалости, как тот котенок, она у Чушки почему-то не вызывала. Наоборот, ему хотелось бить ее, бить и опять бить… Жаль, Буханка был против. Не в силах сдержать порыв, Чушка вплотную взялся за Лилькино шмотье: хватал разноцветные юбки и кофты и с треском рвал в клочья. Потом в руки ему попалась картонная папка на завязках, ее он тоже расфигачил на две половинки, а оттуда вывалилась какая-то картинка. Чушка стал ее топтать, а Лилька заголосила:

— Не надо, пожалуйста, не надо…

Чушка, естественно, ноль внимания, зато Буханка что-то заподозрил и скомандовал:

— Стой!

Наклонился и, держась за щеку, будто боясь расплескать нарастающую боль, двумя пальцами зацепил измятый рисунок.

— Это что такое? — повернулся он к Лильке.

Та посмотрела на него почти преданно, уверенная в том, что, не будь его, тупой бугай с лоснящейся рожей уже убил бы ее.

— Это дорогая вещь… — прошептала она только для него. — Можно выгодно продать…

— А не свистишь? — Буханка с сомнением покосился на картинку, совсем как сама Лилек, когда Филипп принес ей рисунок.

— Точно, — она стерла кровь с лица тыльной стороной ладони.

Сразу последовал сугубо деловой вопрос:

— Где взяла? Украла?

— Нет! — Она отчаянно замотала головой. — Мне дали… Вместо долга…

— Кто? Этот? — Буханка кивнул на валявшуюся на софе визитку Измайлова.

Ответ требовал конкретики, и Лилька растерялась: если врать, этот авторитет, как он про себя решила насчет Буханки, отдаст ее бугаю, а у того уже глаза кровью налились… Он будет бить ее, пока все потроха к черту не поотбивает. Нет, Филипп не стоит таких жертв с ее стороны.

— Один человек… — Рот так распух, что она с трудом ворочала языком. — У него… Он женился на бабе, у которой первый муж был художником… Это из его коллекции…

— Так это он намалевал? — Буханка снова воззрился на «мазню».

— Нет, он рисовал портреты, а это… это другой… На вид каракули, а стоит дорого… Сама проверяла, была сегодня в библиотеке, смотрела там книгу… — выдавила из себя Лиля и поспешила добавить, чтобы он не сомневался: — У этого человека, у него много всякого такого, художник большое наследство оставил… И он… он мне много должен. — Сейчас Лиля хотела только одного — остаться в живых любой ценой.

— Ну вот, слышал, мальчик? — Буханка подмигнул Чушке. — Она должна тебе, а один богач должен ей. Так что вы вполне можете договориться полюбовно.

— Если она не брешет. — У Чушки все еще чесались руки.

— А это мы проверим. — Буханка перевел взгляд на всхлипывающую в углу Лилю. — И если она брешет, то сильно пожалеет. — А потом распорядился: — Собирайся, красавица, поедем к твоему должнику.

Лиля безропотно поднялась с полу, держась за стену, на которой остались пятна крови.

— Только ты, знаешь, умойся там, переоденься, приведи себя в порядок… — Буханка уставился на Чушку. — А вы, молодой человек, проводите даму в ванную, помогите, если что… Только без рукоприкладства, нам ее еще до машины довести надо.

— Пошла! — Чушка поволок Лилю в ванную, а Буханка наклонился и, немного порывшись в тряпье, извлек солнцезащитные очки, к счастью, не растоптанные Чушкиными башмаками. Пригодятся, чтобы прикрыть синяки барышне. Вот если бы еще зуб не болел, а тот, подлец, и не думал утихомириваться. Вон как дергает, с-собака…