Теплое местечко на двух стульях - Марина Серова

— И что, его уже сажали?

— Пытались, но каждый раз не находилось улик, — ответил Володя. А затем пояснил: — Он ведь сам редко когда за что брался, а если и брался, обязательно шел на дело не один, а еще с парочкой ребят, которые в случае чего все на себя и брали. На них заводили уголовное дело, но за неимением доказательств и за хорошие деньги обычно почти сразу же выпускали. Твой Щербаков — малый весьма верткий и сообразительный, такого непросто отправить в места не столь отдаленные.

— Он не мой, — заметила я. — А насчет того, что непросто… Знаешь, я в этом не уверена, — как бы к слову добавила я и перешла к самому главному: — А что там с адресом? Достал?

— Ну так наш же клиент, — усмехнулся Киря, — как же не достану? Записывай. — И он продиктовал координаты моего подозреваемого.

Я торопливо начеркала название улицы и номер дома на корке блокнота, а затем произнесла:

— Даже не знаю, что бы я без тебя делала.

— Терроризировала бы Папазяна, а затем бы от него отбивалась, — сразу нашелся Кирьянов, и мы оба рассмеялись. Отключив телефон, я отбросила его в сторону и завела машину. Теперь мой путь лежал к дому Щербакова, где, если верить моим мистическим помощникам, все и должно было разрешиться. По крайней мере я на это очень рассчитывала.

* * *

Хорошо зная район, в котором находился дом Щербакова, я очень быстро и без особых проблем добралась до нужной улицы. Поставив машину на небольшой стоянке, обнаруженной мной неподалеку, я покинула свою верную «девятку» и направилась в сторону памятника Гагарину. Девятиэтажка с квартирой Олега, по моим представлениям, располагалась поблизости от него. И действительно, не успела из-за деревьев показаться высоко поднятая рука космонавта, как я заметила небольшую табличку с нужным мне номером.

Слегка прибавив шагу, я дошла до дома, глубоко вздохнула и прошла внутрь. Подъезд оказался невероятно грязным. Из давно забитого мусоропровода на площадку просачивался едкий, омерзительный запах гнили, вынуждающий вошедших не слишком задерживаться на лестнице, а как можно быстрее идти в свою квартиру. Стены в подъезде, как и в большинстве домов города, были наполовину выкрашены в синий цвет и густо покрыты самыми разнообразными шедеврами юных местных художников. В общем, дом как дом, ничего особенного. Набрав в легкие побольше воздуха, чтобы не задохнуться, я торопливо стала подниматься по лестнице, высматривая квартиру с номером сорок пять. Вскоре таковая обнаружилась. Решая, что предпринять, я остановилась перед дверью.

Раскрывать себя пока не хотелось. А узнать, дома ли сейчас хозяин квартиры и чем он занимается, необходимо. Вариантов выяснить это было два: первый — позвонить в дверь самой, но тогда Щербаков меня увидит, а значит, в нужный момент я не смогу его обмануть. Второй — достучаться до соседей и попытаться узнать у них, чем занимается Щербаков, кто бывает у него в квартире и дома ли он сейчас. В этом случае о том, что на него уже вышли, Олег вряд ли догадается, а стало быть, продолжит действовать без оглядки и рано или поздно наверняка себя выдаст. Итак, решено: иду к соседям. Я уверенно надавила на звонок соседней двери. Вскоре послышался шорох, защелкали задвижки, и дверь слегка приоткрылась. Я увидела чей-то внимательный глаз, обрамленный сеткой мелких морщин. Очевидно, что на меня смотрела старушка или старик — с этим я пока не разобралась. Довольно громко, предположив, что со слухом у соседей Щербакова может быть плоховато, я поздоровалась.

— Если вы будете просить за кого-то проголосовать, зря стараетесь — я против всех кандидатов, — хрипящим голоском промямлили из-за двери, хотя я ничего еще не сказала.

— Я из милиции, — отрезала я.

— Да? — удивился — или удивилась? — божий одуванчик. — А что случилось? Я даже ничего и не слышала. Украли что? Или попортили? Убили кого?

Итак, передо мной старушка. Я натянуто улыбнулась и сказала:

— Действительно, убили, но не в вашем доме. Впрочем, кое-кого из жильцов вашей площадки нам бы все равно хотелось проверить, поэтому я и побеспокоила вас. Мы можем поговорить?

— Можем, — закивала голова. — Только сначала покажите удостоверение, а то мало ли что. Всякие сейчас ходят. Обворуете еще.

Я спокойно достала из сумочки свое удостоверение и продемонстрировала его сердобольной старушке. На этот раз соседка Щербакова согласилась впустить меня в квартиру. Я вошла, и почти тут же в нос ударил стойкий запах каких-то лекарств — видимо, со здоровьем у бабки было плоховато.

— Ох и жизнь настала, — заперев дверь, посетовала старушка — видимо, вспомнила мои слова про убийство. — На каждом шагу бандиты, лишний раз на улицу выходить боишься. Мне уж и сын говорит, чтоб никуда не ходила, сам продукты, лекарства покупает. А как не ходить — воздухом-то подышать тоже хочется. Гуляешь, а сама боишься. Вот время-то. — Она вновь закачала своей седой головой.

— Скажите, а вы давно живете в этом доме? — поинтересовалась я у старушки, попутно рассматривая интерьер ее квартиры.

На стенах — обои, едва ли не старше самой хозяйки, порядком выцветшие и давно потерявшие яркость. На полу — зеленая ковровая дорожка с яркими волнообразными узорами по бокам. В углу — невероятно высокая пружинная кровать с массой матрасов. Постель покрывает какая-то светлая ткань, из-под которой видны связанные, наверное, самой женщиной кружева. Такие же накинуты поверх аккуратно взбитых и уложенных одна на другую подушек.

На окнах — множество цветов. У стены — старенький диван с деревянными подлокотниками, рядом с ним — стул, усыпанный лекарствами, еще один — напротив дивана у противоположной стены. Чуть в стороне — тумба, а на ней — новенький, скорее всего подаренный детьми цветной телевизор.

— Давно я здесь живу, — вздохнула между тем хозяйка. — Лет уж сорок будет.

— Значит, многих жильцов знаете, — предположила я.

— Ну, тех, кто давно живет, конечно, знаю, — приземляясь на скрипящий диван, ответила бабка. Затем она предложила сесть и мне. Я не стала отказываться и осторожно заняла единственный свободный, ужасно старый стул. — А новеньких-то нет. И молодежь не знаю. А вас кто-то конкретно интересует? — глядя на меня немного с прищуром, решилась все же спросить она.

Я кивнула:

— Да. Ваш сосед, Олег Романович Щербаков. Вы что-нибудь можете о нем рассказать?

— Ой, да неужто его в чем подозреваете? — эмоционально всплеснула руками бабка и, закачав головой, тут же принялась причмокивать губами, а через несколько минут произнесла: — Вроде нормальный парень, не грубит, уважительный. На днях мне даже картошку помог донести, что я на рынке купила. До подъезда-то я ее доволокла, а тут, как назло, лифт сломался, уж думала, наверх и не заберусь. Годы-то не те. А он увидел, сам предложил помочь, донес и ничего с меня за это не взял. Сказал, что соседи должны друг другу помогать.

— А давно ли здесь живет Щербаков? — опять задала я вопрос.

Старушка почему-то покачала головой и задумчиво произнесла: