Полнолуние - Карен Робардс

– Она никогда не научится, – со знанием дела подтвердил Сэм.

– Заткнись, Сэм! – прошипела Сьюзан.

– Подметай, Сэм, – напомнила Молли, погружая стаканы в горячую воду.

Не в силах удержаться, она украдкой посмотрела на танцующую пару. Уилл был раскован и терпелив – и, как показалось Молли, выглядел чересчур сексуальным. Бросалось в глаза и то, что Эшли была трудной ученицей. Закусив губу, она сосредоточенно выверяла каждый последующий шаг.

В то время как Молли, Майк и Сэм были прирожденными атлетами, прекрасно владели телом и преуспевали во всех видах спорта, а Молли к тому же любила танцевать, Сьюзан и Эшли не отличались хорошей физической подготовкой. Эшли набила себе столько синяков, пытаясь научиться кататься на роликах, что в итоге отказалась от этой идеи; усаживаясь на лошадь, она непременно падала; бегала она медленно, прыгала неуклюже; однажды в школе свалилась с гимнастического бревна и сломала себе руку. Она не умела кувыркаться, не делала «колесо» – в общем, гимнастика была не для нее, и Молли опасалась, что физкультура окажется единственной дисциплиной, которая принесет ей в аттестат оценку ниже отличной.

Похоже было, что и танцор из Эшли никудышный. Впрочем, похоже было и на то, что Эшли совершенно не воспринимает Уилла как мужчину. И наоборот.

– Влево, влево, влево, вправо, – продолжала считать шаги Эшли, неловко двигаясь вслед за Уиллом.

– У тебя получается, Эш, – подбодрила ее Сьюзан.

– Господи, как же все это глупо, – пробормотал Майк, вернувшийся с улицы.

Бросив укоризненный взгляд на Эшли и Уилла, он исчез в гостиной.

– Мусор, Майк, – крикнула ему вдогонку Молли.

– Влево, влево, влево, вправо.

– Ты великолепно двигаешься, – сказал Уилл.

– Словно кол проглотила, – бросил Майк, который вернулся на кухню, схватил ведро с мусором и направился к двери. – Расслабься.

– Заткнись, Майк! – почти хором воскликнули Молли и Сьюзан и, переглянувшись, усмехнулись.

– Надеюсь, это выглядит не так глупо, как мне кажется. – Эшли была явно разочарована своими успехами.

– Именно, что глупо, – заверил ее Сэм. Закончив подметать, он присел на край стола и скептически наблюдал за происходящим. В джинсах и кроссовках, в темно-синей рубашке, с падавшими на лоб золотистыми волосами, он был такой же прелестный, как и Сьюзан.

«Жаль только, что его внешний облик не соответствует внутреннему», – удрученно подумала Молли.

– Вовсе и не глупо, – строго произнесла она и покосилась на Сэма, в то время как Сьюзан, убрав в холодильник масло и молоко, с возгласом: «Вам не хватает музыки!» выбежала из кухни.

– Ты делаешь успехи, – вновь похвалил Эшли Уилл. – Нужно побольше практики.

– Она может практиковаться хоть до рассвета, только толку все равно не будет, – заметил Майк на обратном пути в гостиную. – Смирись, Эш, танцевать ты не можешь.

– Майк! – пристыдила его Молли, но он уже вышел из кухни.

– Может, мне лучше сказать Тревору, что я не смогу пойти? – Эшли остановилась, убрала руки с плеч Уилла и жалобно посмотрела на Молли.

Молли окинула, ее недовольным взглядом.

– Не дури, Эш. Конечно же, ты пойдешь. И будешь очень красивой и станешь танцевать не хуже других, и вообще все пройдет чудесно.

– Правда? – Слабая улыбка появилась на губах Эшли.

– Правда! – эхом отозвалась Молли.

– Как было бы здорово, если бы меня тоже кто-нибудь поучил танцевать, – с завистью произнесла Сьюзан, возвращаясь с маленькой музыкальной шкатулкой, которую достала из комода в спальне Молли. – Кто вас научил, Уилл?

Он пожал плечами.

– Сам научился.

– А тебя, Молли, кто учил? – Сьюзан уже вставляла ключ в замок шкатулки.

– Наверное, тоже сама. Все, что требуется, – это слушать музыку и следовать за партнером. – Молли ополоснула оставшиеся тарелки и принялась за приборы.

Сьюзан открыла крышку музыкальной шкатулки. Чистая бодрящая мелодия «Эдельвейс» поплыла по кухне.

«…маленький и яркий, чистый и нарядный, каждое утро ты встречаешь меня…»

– Попробуйте под музыку, – предложила Сьюзан.

Уилл протянул руки к Эшли, и она, со вздохом закатив глаза, встала в исходную позицию.

«…маленький и яркий, чистый и нарядный, ты, как и прежде, радуешь меня…»

Уилл и Эшли неуклюже заскользили по полу, а у Молли, так любившей эту мелодию, слезы подступили к глазам.

«Снежный цветочек, цвети и расти…» Музыкальную шкатулку ей подарила мать. Каждый раз, когда она слышала эти жалобные нотки, в памяти оживали воспоминания о коротких радостях и долгах печалях и еще о многом другом, о чем ей хотелось бы поскорее забыть. Вот почему она очень редко открывала шкатулку.

«…цвети и расти вечно. Эдельвейс, эдельвейс…» Ее удивило то, что Сьюзан знала, где хранится шкатулка.

– Может, ты мне покажешь, Молли? – попросила Эшли.

Музыка остановилась. Молли в изумлении обернулась. Эшли и Уилл отступили друг от друга, и оба смотрели на нее.

– Если ты хотя бы минутку потанцуешь с Уиллом, может, я и пойму, как это делается. Мне кажется, я чего-то не улавливаю.

Молли встретилась взглядом с Эшли. В карих глазах сестры она прочитала мольбу.

– Пожалуйста, Молли, покажи ей, – заныла Сьюзан, державшая пальчик на крошечной кнопке, которая останавливала музыку. – Я хочу посмотреть, как ты это делаешь.

– Пожалуй, у тебя лучше получится, чем у Эш, – пробормотал Сэм.

– Эшли молодец, – сказал Уилл. – Но, может, ей будет полезно посмотреть танец со стороны. Молли?

Он уже стоял возле нее. Молли вспомнила о том, как он утром целовал ей руку и при этом оставался абсолютно невозмутимым, в то время как она испытала едва ли не шок. Если вопреки всем законам разума ее и влекло к нему, то со стороны Эшли не было и намека на взаимность.

– У меня руки мокрые, – запротестовала Молли. Сьюзан молча передала ей полотенце. Не найдя никакой другой подходящей причины для отказа – в конце концов, Уилл выступал в роли ее нового воздыхателя, да к тому же речь шла всего лишь об одном танце, – она вытерла руки и ступила в его объятия. Ее ладонь ощущала твердое мужское плечо под тонкой мягкой рубашкой из хлопка. Его пальцы, переплетенные с ее пальцами, были теплыми и сильными. Рука Уилла сжимала талию Молли.

Ей инстинктивно захотелось опустить глаза, ни в коем случае не смотреть на него. Но что подумают о ней и Уилл, и наблюдающие дети?

Сьюзан отпустила кнопку, и музыка вырвалась из плена шкатулки.

«…ты, как и прежде, радуешь меня…» Молли старалась не вслушиваться в слова. Она была настолько поглощена заботой о том, как бы не выдать своей слабости, что танцевала чисто машинально. Молли просто следовала за Уиллом, и ее босые ноги легко скользили по полу. Как ни странно, ей очень удался вальс, который она танцевала, наверное, в третий раз за всю жизнь.