Завтра утром - Лайза Джексон

— И он этого не забудет. Мне бы не хотелось быть врагом Мепгера.

— А что, друзья у него тоже есть?

— Ой-ой-ой, какие мы страшные! — засмеялась Трина и подмигнула ей, но тут у нее зазвонил телефон, и она уехала на стуле в свой отсек.

Никки позвонила домовладельцу и попросила поменять замки в квартире. К счастью, он любил работать руками и обещал все сделать до того, как она вернется домой. Новый комплект ключей можно забрать вечером у него в квартире на первом этаже. Когда он поинтересовался, зачем ей это, Никки ответила, что ее беспокоит бывший парень, и больше расспросов не последовало. Весь день она избегала Мецгера, заканчивала статью о докторе Фрэнсис и школьном совете, одновременно продолжая работать над делом Гробокопателя. Ведомство шерифа графства Лампкин раскрыло еще некоторые подробности, врачи пока не разрешали разговаривать с мальчишкой — жертвой несчастного случая, а второй парень был недоступен, потому что его отец настаивал на гонораре за любое интервью с Билли Дином Делакруа. Разочарованная, Никки снова позвонила Клиффу, затем попыталась собрать всю информацию по двум женщинам в могиле. Муж Барбары Маркс отказывался с ней разговаривать; работники ювелирного магазина Хексле-ра тоже были немы как рыбы.

Но Никки и не думала сдаваться.

Не забывала она и о записках.

ВЕЧЕРОМ

и ГОТОВО.

То, что должно было случиться вчера вечером, очевидно, произошло.

Заголовок того стоил.

«Гробокопатель наносит удар — полиция в смятении».

О, да!

Несмотря на усталость, Супергерой ощутил внутри приятное покалывание, разглаживая на столе первую страницу «Саванна Сентинел». Осторожно, ровно по прямой линии, он вырезал статью и выбросил остатки газеты. Эта вырезка пойдет в его альбом — к фотографиям. Все телевизоры ярко светились, ведущие что-то тихо говорили — звук он убавил, пока не передадут что-то интересное. На видеомагнитофоны записывался каждый кадр новостей всех кабельных каналов страны. Позже, поспав несколько часов — а это жизненно необходимо, он вырежет ненужные куски и добавит записи в личную видеотеку.

Гробокопатель.

Никки Жилетт придумала ему имя, будто предчувствуя, что он снова нанесет удар. Если бы она знала, как недалека от истины, от него. Напевая про себя, он подошел к одному из усилителей приема длинных волн и прибавил звук… тишина… наверное, она уже на работе. Ну и ладно. Зато у него есть запись прошлой ночи. Он нажал кнопку воспроизведения, услышат звук перемотки и наконец голос Никки Жилетт на фоне радиопередачи. Он отметил тот момент, который ему понравился больше всего, — когда она прочитала записку.

— Что? Что — готово? — закричала она.

У Супергероя снова приятно защекотало внутри, эротический жар побежал по жилам, но он нажал на паузу. Подошел к бюро и открыл второй ящик. Оттуда достал кружевные черные трусики, чуть больше пояска. Да, Никки — шаловливая девочка. Он улыбнулся и потер ткань о щеку, слушая, как щетина скребет по тонкому шелку. Она даже еще не знает, что трусики пропали. Похоже, он похитил их рановато. Это выбивалось из его обычного ритуала: в конце концов, она вполне себе жива, еще не зарыта в гробу вместе с трупом. И все же он не удержался и украл ее личную сексуальную вещицу.

Он снова щелкнул кнопкой магнитофона. Тот включился. Тихо зашелестела лента, а потом, когда он поглаживал трусики, Никки заговорила прямо с ним, не зная, что он установил микрофончик в ее спальне, что все ее слова и действия будут записаны… специально для него… Он подождал, слушая, как она ходит по квартире, чувствуя ее страх, когда она вновь вошла в спальню. Облизывая губы в предвкушении, он услышал, как заскрипела под ее весом древняя кровать с пологом. Он представил, как она залезает в постель, на шелковые голубые простыни, под толстое одеяло. Во рту пересохло. Да, да… Он вспомнил, как кончиками пальцев касался гладкой ткани, которая хранила ее запах… Тогда это возбуждало, а сейчас — вдвойне. Он представил ее кожу. Горячая. Жаждущая. Словно этот шелк под его пальцами.

Кровь застучала в висках, член окаменел. Он прислушивался, как она мечется, как удаляются звуки ее шагов.

— Давай, крошка, поговори со мной, — произнес он, расстегивая ширинку и глядя на свое рваное отражение в разбитом зеркале.

Скоро Никки действительно заговорит с ним. Прямо с ним. Сердитым шепотом. Он на секунду задержал дыхание. Мелкие кружева легко, словно крылья мотылька, касались его пениса, играли с ним, дразнили. Он ждал.

— Ну же, Никки, поговори со мной. Давай.

Он еле сдерживался. Дыхание прерывалось, сердце колотилось, разгоняя кровь по жилам.

Наконец, когда он уже не мог сдерживаться, ее голос заполнил комнату.

— Ублюдок! — прошипела она из магнитофона. Он спустил.

Наполнил ее трусики частью себя.