Роковая сделка - Григорий Башкиров

– Так вот, берешь чистый лист бумаги и пишешь явку с повинной о том, как ты заказал Саврасова Разину. Понятно?

Филарет надолго задумался. Успокоившись, поглядел на Сухова:

– А смысл какой расклад весь давать?

– Все очень просто. Тебя сдали все. Разин, кроме убийства Саврасова столько дел натворил…Тебе самое время покаяться. От себя обещаю перевести тебя подальше. Досидишь там спокойно, не королем, разумеется, а как все. Зато жив будешь. Ведь все это на словах Захару было сказано. Слово не пришьешь. Доказать надо. Правильно я говорю? С твоим талантом стрелки переводить – ты из любой ситуации выкрутишься. Короче, будешь писать?

– Пошел ты, ментяра долбанный!!! – Булыгин вскочил с табуретки и пошел на Сухова. – Я вор и мне с тобой в падло разговаривать!!! Пусть меня общество судит!!! Задавлю!!!

Стоявший до этого безучастно Борисов одним хорошо поставленным ударом «выключил» разошедшегося зека, и пока тот валялся на полу и пускал окровавленные слюни, открыл дверь и проветрил помещение-комнатка была явно мала для четверых. К тому же Булыгин непроизвольно испражнился.

– Вот же, гад, – зло проговорил Воробей. – Мало того, что сука законченная, так еще обосрался!

Пнул Фила носком ботинка, – вставай, мразь! Еще раз рыпнешься – задушу прямо здесь!

Когда Булыгин сел, Птицын подошел к нему вплотную и взял за отворот робы:

– Ты, гнида, нашего друга убил! Поэтому в живых не останешься! Это я тебе говорю! Если хочешь жизнь окончить без позора – пиши явку! И запомни навсегда – ты теперь сука и понимания ни у кого не найдешь! Ни у воров, ни у нас!

Булыгин молчал. По его лицу струйкой стекала кровь, но он сидел неподвижно.

– Пиши! – Птицын удалил кулаком по столу. – Хоть раз в жизни не будь тварью!

Сухов положил перед ним на стол чистый лист бумаги, шариковую ручку и вышел из помещения. В нем кипели ненависть и отвращение. Спустя пару минут вышел Птицын:

– Пишет. Пойду Гаврилову позвоню – пусть допрашивать едет.

Закончив каяться, Булыгин отложил ручку и обратился к Сухову:

– Начальник, ты обещал…

– А я от своих слов не отказываюсь. Посидишь пока в камере, а там как суд решит. Обещаю, о том кто ты есть на самом деле, на зоне от меня никто не узнает.

– Пожить еще немного очень хочется, – тяжело вздохнул Булыгин и опустил голову.

Вскоре прибыл Гаврилов. Когда закончил допрос – Филарета увели. Гаврилов сложил документы в портфель.

– С чего это Булыгин так разоткровенничался? – спросил Борисова с плохо скрытым сарказмом.

– Осознал, наверно, что убийство это все – таки плохо.

– Ну, ну… – скороговоркой произнес следователь, – а как считаешь, он это подтвердит на очной ставке и в суде?

– А почему нет? – сказал Сухов.

– Тогда до встречи. – Гаврилов в сопровождении дежурного сержанта пошел на выход.

– И нам пора, – сказал Птицын.

Сухов проводил оперативников до машины, они обменялись крепким рукопожатием и расстались.

* * *

Разин, как особо опасный преступник, содержался в одиночной камере следственного изолятора, что его не очень тяготило. Наоборот, ничего не отвлекало от размышлений. Вначале ему не давали покоя мысли об Ирине. В то, что Ирина его продала, он никогда не верил. Она и сейчас всячески старалась оказать любую посильную помощь: наняла классного адвоката – того, что в прошлом защищал Маргариту.

На первой же встрече Перельзон сказал:

– Что же поделать, приходится работать и с законченными негодяями, но это моя профессия, и профессиональный долг превыше всего! – Высокопарно заявил адвокат. – Так вот, юноша, на определенный период я буду вашим папой, мамой, другом и деловым партнером, поэтому между нами не должно быть секретов и недомолвок. Прошу Вас быть со мной предельно откровенным. Только в этом случае наша совместная работа будет наиболее эффективной. Разумеется, все останется строго между нами. Таким образом, предлагаю все обдумать и дать ответ. Я надеюсь получить положительный. В ином случае, я сомневаюсь, что буду сотрудничать с Вами.

Перельзон пообещал посетить Макса через два дня.

После мучительных раздумий Макс согласился на условия защитника и раскрыл перед Перельзоном душу, рассказав все без утайки.

Адвокат удовлетворенно потер ладони:

– Что же, дело очень неординарное и сложное. Но могу отметить, что небесперспективное. От Вас требуется лишь строго следовать моим рекомендациям и в мое отсутствие не отвечать ни на какие вопросы, касающиеся дела. Кто бы их ни задавал.

– А не обойдется мне это боком? – Боязливо поежился Разин. Уж он-то прекрасно знал о способах и методах воздействия на арестантов.

– Ни в коем случае, – успокоил Перельзон. – Кстати, как у Вас со здоровьем, болит что?

Макс пожал плечами. Синяки, полученные при задержании, сошли, и ссадины затянулись. Тело, как раньше, не ломило.

– Вроде нет, все нормально.

– Это Вам только кажется, – Перельзон порылся в объемном кожаном портфеле, достал листы бумаги и ручку.

– Сейчас вы напишете на имя администрации заявление о медицинском освидетельствовании и второе заявление на имя прокурора о противозаконных методах, которые применялись к вам при задержании и в процессе допросов.

– Так ничего такого вроде не было, – возразил Макс.

Перельзон укоризненно посмотрел на него поверх роговых очков:

– Что Вы заладили – «вроде, вроде»! Мы же договорились, что будете следовать моим рекомендациям. Берите ручку и пишите! Я продиктую.

Исписав под диктовку Перельзона несколько листов, Макс отдал их адвокату. Тот бегло прочитал текст и положил в портфель.

– Я передам в канцелярию. Есть еще просьбы, пожелания?

– Я хотел бы написать Ирине записку.

– Пишите, только быстро, – прошептал Перельзон.

Пока Макс писал, адвокат стоял перед дверью, заслоняя спиной глазок.

Забрал у Макса письмо и положил в карман брюк. После этого нажал кнопку вызова конвоя.

* * *

Предварительное следствие продвигалось со скрипом. Обвиняемый держался замкнуто. Чувствовалась рука Перельзона. Следователь прокуратуры Гаврилов замучался отписываться на бесчисленные ходатайства и жалобы Разина и Перельзона.

Но апофеозом стал отказ Разина от своих прежних показаний. Теперь он говорил, что пистолет и картину нашел в подъезде, упакованными в пакет. Когда распаковал находку, хотел сдать в милицию, но было уже поздно, поэтому отложил до утра. И этим же вечером его задержали сотрудники милиции. На «уличной» показывал место преступления по наущению оперативников.