Дворец вожделений - Лора Джо Роулэнд

— Ваше превосходительство, пожалуйста, подождите, — произнес он голосом, выдававшим переполнявшие его противоречивые чувства.

Внимание присутствовавших переключилось на него. Сёгун удивленно посмотрел на своего сёсакана.

— Чего ждать? — спросил Цунаёси Токугава. — Чем скорее я… э-э… казню начальника полиции Хосину, тем скорее… э-э… похитители вернут мне мою мать.

— Совсем не обязательно, ваше превосходительство, — сказал Сано.

Стражники схватили Хосину и рывком поставили на ноги. Тот упирался, его мышцы напряглись, на лице застыла гримаса ужаса. Сёгун сжал кулаки и подался в сторону Сано.

— Как вы смеете вмешиваться? — крикнул Цунаёси Токугава. — Вы что… э-э… до такой степени не верны мне, что станете… э-э… защищать Хосину-сан за счет моей матери? — Злой румянец залил его щеки. — Хотите… э-э… вместе с ним отправиться к палачу?

Страх мешал говорить, но Сано заставил себя продолжить ради Хосины, а главное, ради Рэйко.

— Единственное мое желание — это служить вам, ваше превосходительство, — смиренно сказал он. — И я со всем моим уважением должен заметить, что смерть Хосины-сан не станет гарантией безопасности досточтимой госпожи Кэйсо-ин.

Сёгун вскинул голову, сердито посмотрел на Сано, однако обычная неуверенность в верности собственных решений заронила зерно сомнения. Он поднял руку и остановил стражников, готовых увести Хосину.

— Что это вы… э-э… имеете в виду?

Сано чувствовал, с какой силой надежда Хосины вливается в него.

— В планы похитителей вообще не входит освобождение госпожи Кэйсо-ин. Она, должно быть, видела их лица и может их узнать. Они понимают, что, если отпустят ее живой, она поможет вам поймать их. Как только похитители узнают, что Хосина мертв, они убьют ее и других женщин.

Эта версия позволяла Сано уверенно выступать против потворства похитителям. У сёгуна отвисла челюсть.

— Но здесь говорится, что моя мать будет освобождена, если я… э-э… казню Хосину-сан, — сказал Цунаёси Токугава, подняв руку с письмом.

— Обещание преступника ничего не стоит, — отозвался Сано. — Тот, у кого хватило совести похитить досточтимую госпожу Кэйсо-ин и вырезать ее свиту, даже и не подумает держать слово перед вашим превосходительством, когда получит то, чего хочет.

Цунаёси Токугава ударил кулаками по полу, придя в ярость при мысли, что кто-то может так с ним поступить.

— Позор! Но… э-э… похититель убьет мою мать, если я не казню Хосину-сан, — проскулил он, готовый заплакать.

«Похититель и впрямь может убить всех женщин, если не получит желаемого», — подумал Сано. Они могут проиграть при любом раскладе.

У сёгуна снова резко поменялось настроение, теперь он стал подозрителен.

— Вы пытаетесь… э-э… запутать меня, — сказал он Сано и повернулся к Янагисаве: — Я начинаю подумывать, что здесь… э-э… сговорились спасти Хосину и обречь на смерть мою мать.

Янагисава непроизвольно напрягся от страха, который испытал и Сано. Атмосфера в комнате угрожающе сгустилась. Снаружи, за открытыми дверями, солнце поднялось над окружающими строениями, однако низкие скаты крыши оставляли зал аудиенций в тени.

— Я не участвую ни в каком сговоре, ваше превосходительство. — Голос Янагисавы стал хриплым. — Я и пальцем не пошевелил, чтобы предотвратить казнь Хосины-сан.

— Но вы сидели… э-э… рядом и не оспаривали слов Сано-сан, который выступает против этого! — Сёгун вскочил так неуклюже, что едва не упал на Янагисаву, который испуганно отпрянул. — Вы думаете, я не знаю, что Хосина-сан ваш любовник? Вы считаете, что я настолько… э-э… глуп, что не смогу догадаться, что вы хотите спасти его? — Злобно сузив глаза, сёгун навис над Янагисавой. — Вы, кого я любил и кому верил, объединились… э-э… с Сано-сан, чтобы провести меня. Ваш сговор — самая страшная и при этом гнусная… э-э… измена, и вы за это будете наказаны!

Его хрупкое тело раздулось от негодования, лицо побагровело. Прежде чем Сано и Янагисава успели ответить, он закричал стражникам:

— Стража! Тащите их… э-э… на лобное место. Пусть умрут вместе со своим… э-э… приятелем, которого они ценят выше меня.

Одна пара стражников бросилась к Сано, а другая к канцлеру. Сано увидел отражение собственного потрясения на лице Янагисавы, когда стражники их схватили. Многие годы им обоим удавалось избегать угрозы смерти, которая постоянно висела над каждым в бакуфу, но везение закончилось. Запаниковав, Сано почувствовал жуткий привкус смерти и еще страшное унижение оттого, что сёгун заподозрил его в измене. Хосина, которого все еще держали стражники, застонал от безысходности.

— Ваша решительность заслуживает восхищения, ваше превосходительство, но я осмеливаюсь сказать, что вы допускаете ужасную ошибку, — проговорил Янагисава, вырываясь из рук стражников. Его глаза горели возмущением, пот струился по лицу, и Сано никогда не видел его таким напуганным.

— Если вы убьете Хосину, то приговорите к гибели свою мать, — поспешно добавил Сано. Сопротивляясь стражникам, он сожалел, что похитители потребовали именно смерть Хосины, а не что-то другое. — А если казните нас, то кто спасет Кэйсо-ин, прежде чем похитители ее убьют?

Сёгун покачался из стороны в сторону, мучительно морща лоб.

— Священник Рюко говорит, что может… э-э… помочь мне. — Его моргающие глазки смотрели мимо Сано и Янагисавы. — Священные кости назвали вас двоих… э-э… демонами, которые угрожают режиму. Если я… э-э… избавлю от вас мой двор, гармония уравновесит космические силы. Моя мать будет вырвана из рук зла.

— Священник Рюко лжет! — заявил Янагисава, готовый открыто разоблачать врага, только бы не сдаваться без боя.

— Э-э?.. — поджал губы сёгун.

Сано обрадовала готовность Янагисавы подорвать влияние Рюко и уверенность сёгуна в собственных суждениях. Между тем стражники подталкивали всех троих к дверям, а сёгун не торопился вмешаться. Сано все больше охватывала паника. Если ему не удастся повлиять на своего господина, он с позором умрет. Без него погибнет и Рэйко, которую некому будет спасать. А все потому, что понятие чести заставило его защищать Хосину и он не сумел убедить сёгуна, что казнь Хосины не решит их проблемы.

— Да, священник Рюко — мошенник! — в отчаянии подтвердил Сано. Выпад против могущественного священнослужителя может повредить ему ничуть не больше молчания. — Мы вам нужны, ваше превосходительство! Мы наша единственная надежда на спасение досточтимой госпожи Кэйсо-ин!

Нерешительность и привычка пасовать, когда ему возражают, заставили сёгуна заколебаться.

— Уничтожьте нас, и она обречена, — вторил канцлер Янагисава. — Помилуйте нас, и мы докажем свою преданность, доставив вам ее целой и невредимой.

Какой-то момент, показавшийся вечностью, Цунаёси Токугава пребывал в нерешительности. Вороны в саду каркали, как стервятники, обитавшие у лобного места. Наконец он слабо махнул рукой стражникам. Те остановились, продолжая удерживать Сано, Янагисаву и Хосину у порога.