Ожерелье и тыква - Роберт ван Гулик

Судья вошел в старый сарай, отбросил с дороги несколько сломанных стульев и направился к куче конопляных мешков, где отдыхал накануне вечером. И тут же Ди увидел муравьев, что так докучали ему в тот раз, – они длинной вереницей ползли из-под растрескавшихся плиток пола, целыми отрядами маршировали по мешкам и скрылись в небольшом маленьком отверстии в кирпичной стене – там, где выпал кусочек цемента. Судья Ди повернулся к своим спутникам.

Смотритель дворца скрестил руки, спрятав их в просторные и вместительные рукава великолепного халата. Надменное выражение его лица ясно давало понять, что сановник в высшей степени не одобряет происходящее, однако вынужден подчиниться воле лица, облеченного высшей властью. Дафу Кан кинул вопросительный взгляд на начальника стражи Сю, тот, вскинув брови, покосился на старшину. Лю, в свою очередь, не сводил глаз с судьи Ди. Вэй, потупясь, стоял у дверей под надежной охраной. Судья указал на стену за. мешками:

– Кто-то поработал над этим участком стены, но по-любительски. Принесите с кухни молоток и лом, Лю! – Судья задумчиво погладил бороду, думая о том, что вечером, в полумраке, не заметил белого пятна нового цемента между кирпичами. Затем он взглянул на пустой мешок, о который споткнулся в прошлый раз. Судя по всему, там хранили мел. Что до кошмарного видения, напугавшего его во сне… Ох, не стоило ложиться спать в этом сарае! Судья с сомнением покачал головой.

Лю выбил несколько кирпичей, и вокруг распространился тошнотворный запах. Смотритель дворца проворно отступил, прикрыв носи рот рукавом халата. Старшина посильнее навалился на лом, и на пол вывалилось сразу несколько кирпичей. Хозяин постоялого двора метнулся к двери, но стражники поймали его за руки.

В отверстии показалась стоящая фигура женщины, одетой в голубой халат, перепачканный мелом и застывшим цементом; неестественно свернутая голова упала на грудь, лицо скрывала спутанная масса длинных волос. Труп покачнулся и стал падать. Хозяин «Зимородка» с воплем рухнул на пол.

Судья Ди наклонился и молча указал на две полуразложившиеся конфеты, выпавшие из левого рукава халата, который казался черным от полчищ облепивших его муравьев.

– Допускаю, что у вас не хватило времени, Вэй, – холодно заметил судья, – однако, замуровывая труп, даже не осмотрев платье, вы сделали грубый промах. Конфеты привлекли муравьев, и эти трудолюбивые насекомые снабдили меня ключом к разгадке, – благодаря им я узнал, где вы спрятали тело. А теперь выкладывайте, за что вы убили свою жену?

– Это… это случилось во время ужина, – заикаясь и опустив голову, пробормотал Вэй. —Все слуги были заняты – разносили еду гостям в

комнаты, Я задушил ее у себя в кабинете… Потом перенес сюда… Она… – он разразился рыданиями.

– В надлежащее время, Сю, вы предъявите Вэю обвинение в преднамеренном убийстве, – распорядился судья Ди. – А вы, Лю, проследите, чтобы убийцу доставили в тюрьму. —Судья повернулся, жестом приказав остальным следовать за ним. Они вернулись в зал, и Ди указал на конторку:

– Выдвиньте оба ящика, Сю, и принесите их в зал заседаний. Но не прикасайтесь к содержимому! Мы, господа, ненадолго вернемся в казармы.

Сев в паланкин, смотритель дворца наконец соизволил высказаться:

– Поразительный пример логического умозаключения, досточтимейший господин. Однако это всего лишь пример бессмысленного и жестокого насилия, столь распространенного у простолюдинов. Могу ли я спросить, что связывает этот случай с теми событиями государственной важности, коими мы все озабочены?

– В свое время вы узнаете и об этом, – бесстрастно пообещал судья.