Игра - Александр Мокроусов

— Я каждый вечер должен сообщать, где команда планирует ночевать. Не позднее двадцати двух я должен отправить сообщение с адресом или с координатами, на часах это возможно.

Странно, зачем организаторам координаты, если они и так могут нас отслеживать? Или все же есть в городе мертвые зоны и это двойной контроль? И зачем им вообще знать, где ночует команда? Любое действие выполняется для чего-то, любая информация собирается для ее последующего использования. Значит… Напрашивающиеся выводы меня беспокоят.

— Пока все ровно так, как я и предполагал. Ты уже скинул текущие координаты? — Увидев отрицательное покачивание Сергея я продолжил. — Я сейчас уйду, до моего возвращения — координаты не отправляй. Они по GPS конечно нас видят, но понять, мы на чердаке или в подвале — не могут. — Я не был уверен в этих словах, но, разумеется, мой голос этого не выдал.

Ровный, даже чуть скучающий голос, хотя в душе я одновременно и радовался, и тревожился. Радовался я оттого, что теперь точно знал, что Сергей будет работать на меня. А вот тревогу вызывало то, что организаторы выясняют адрес ночлега. Значит, ночью нас будут кошмарить. А я все думал, когда организаторы будут нам пакости делать. Ну а что, логично, погонять ночью людей по холодным улицам, это отличный соус для дневных испытаний.

Со скрипом дверь ванной комнаты открылась и в кухню вошла Наталья.

— Даже шампуня нет, только кусок мыла.

— Я искренне надеюсь, что наша вторая команда испытывает такие же чудовищные бытовые неудобства. — Если кто-то готов слушать жалобы, то меня в этих списках точно нет. Уже седьмой час, на гарантированное выполнение задуманного у меня меньше двух часов, после 20:00 шансы на успех сильно снизятся. — Так, команда, слушать меня! Сейчас самый насущный вопрос — найти вашему лидеру полтинник на чашку кофе. Больше он тут стоить не может. У вас есть десять минут на разграбление квартиры. Бумажных денег уверен тут не будет, но в каком-нибудь шкафу баночка с мелочью, или просто монетки за плинтусом — могут найтись.

Через десять минут, натянув пониже шапочку и позвякивая в кармане куртки двумя двухрублевыми монетками, я вышел на улицу. Я искал двоих парней, которые напали на Сергея. Где сейчас могут быть мои будущие сотрудники, задиристые парни двадцати лет? Я внимательно оглядывал окрестности в поисках школы.

Глава 14

В девяностых и нулевых годах каждый школьник России знал, что такое «ката», как нужно кланяться, говоря «ос» или кто такой «сенсей». Количество школ карате, помноженное на расположенные в каждом полуподвале видеосалоны с фильмами Ван Дама или Дольфа Лундгрема, сделало японский язык, его каратешную часть, языком дворов и парковых скамеек.

А вот в наше время щеголять знанием команд на японском могут только те, кто действительно занимается карате. Значит, мои парни спортсмены. А где, в маленьком провинциальном городке, могут проходить тренировки? Натянув пониже шапочку и позвякивая в кармане монетками, я искал школу.

В пятнадцатитысячном городе может быть порядка полутора-двух тысяч школьников. Значит тут всего три или четыре школы. Вряд ли молодые люди далеко отходят от своего «домашнего» района. Значит искать нужно где-то в районе парка. А вот и подходящий забор. Металлический, с частыми звеньями, а за забором и плешивый стадион виднеется с футбольными воротами без сеток. Несмотря на восьмой час вечера, было еще светло, поэтому я без труда нашел скрипящую калитку и пошел к трехэтажному зданию, вероятно довоенной постройки. Даже если в школе есть вторая смена, ученики к этому времени уже должны разойтись. Преподаватели так же, по моим прикидкам, не станут задерживаться на работе без особой нужды, поэтому я рассчитывал, что в школе будут только спортсмены. Даже не подхожу к центральному входу, он вероятно уже на замке. Обхожу здание и вижу вытянутую одноэтажную пристройку с огромными, светящимися окнами, завешанными изнутри сеткой с крупными ячейками. Пока что, все идет как и предполагалось. В спортивный зал обязательно ведет отдельный вход, никто не позволит спортсменам бродить по всему школьному зданию. Вот и дверь, из-за которой слышен характерный скрипа босых ног по деревянному полу. Что мне нужно от парней я знаю. Теперь самое время подумать, а что я могу им предложить. В этот момент дверь приоткрылась и из нее выскочил мальчишка лет семи. Белые кимоно и штаны, черные стоптанные ботинки с шнурками внутрь на босу ногу. Неужели тут все до такой степени запущено? Так и есть, не глядя по сторонам пацан пробежал мимо меня в сторону небольшого домика с метрах в пятидесяти от спорт зала. Я поморщился. Уличный школьный туалет. Мне казалось это уже даже в провинции давно решенный вопрос, а уж в Подмосковье…

Я натянул шапку, чтобы скрыть явно уже заметный синяк на лбу, расстегнул куртку, мне кажется расстегнутая верхняя одежда вызывает больше доверия, и присел на ступеньке перед дверью в зал, постаравшись, чтобы левая скула с синяком была в тени.

— Привет, я Максим Романов. — Я протянул вернувшемуся мальчишке руку и он, чуть растерявшись, но тут же напустив на себя боевой вид, ответил на рукопожатие. — Камень здесь?

Всегда стоит называть незнакомцу и имя, и фамилию. Это вызывает доверие. А еще я подумал об уличном туалете и вероятном отсутствии в нем водоснабжения.

— А вы кто?

Значит тут. Везет мне, попал с первого раза.

— Я же представился, ты меня не слышал? Смотри, таких плохо слышащих я к себе не беру.

— Так вы тренер? Петька, ой, то есть Камень говорил, что он в Москву уедет, а я не верил. Он тут, тут, его сенсей мелким спарринги проводить поставил. — Слово «мелким» мальчишка выделил пренебрежительной интонацией, подчеркивая свое к ним отношение.

— Отлично, веди его сюда, не хочу, чтобы меня ваш сенсей видел.

— До я все понимаю, если вы Камня уведете, у нас сильных бойцов и не останется. А вы когда еще к себе набирать будете?

— Не переживай, если будешь хорошо тренироваться, тебя обязательно заметят и пригласят.

С ярко горящими глазами мальчишка влетел в дверь. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем она вновь открылась и, явно с опаской, из нее выглянуло прыщавое лицо, на котором было явственно написано «неоконченное среднее». Не то, что я какой-то