До потери пульса - Марина Серова

– Да, это понятно, – вздохнул арендодатель. – А что делать?..

Я не выдержала и встряла в их разговор:

– Как это – что делать? Приложить максимум усилий для обеспечения безопасности!

– Совершенно с вами согласен. – Александр Ильич повернулся ко мне, продемонстрировав мне какие-то старческие, блеклые глаза. – Только некоторым арендаторам до этого нет никакого дела. Но ведь надо же проводить со своими сотрудниками мероприятия по обеспечению выполнения правил техники безопасности! Если кто-то не способен их исполнять, следует без сожаления расставаться с такими идиотами! Только не все это понимают.

В моем мозгу промелькнула мысль о том, что Земцов каким-то образом вычислил Мазурова и теперь намекает Корниловой на то, что в ее коллективе имеется социально опасный элемент. Но эта мысль быстро улетучилась. На лице арендодателя застыло виноватое выражение. С таким лицом ни на кого не нападают, наоборот, – обороняются. Так от кого же обороняется этот человек? Зачем он вообще пришел сюда? Может, затем, чтобы выяснить, какова позиция одного из его самых крупных арендаторов (швейное ателье «Ирис» занимало площадь размером в двести сорок квадратных метров). С этой задачей он уже справился – выяснил, что Ольга Николаевна расторгать договор не собирается, хотя и могла бы, ведь никаких санкций это за собой не повлечет. Они предусмотрены только для арендодателя, если бы инициатива о досрочном расторжении договора аренды исходила от него. Земцов сидел напротив Корниловой и тяжело дышал. Ольга Николаевна, похоже, тоже не понимавшая, чего же он от нее еще хочет, бросила на меня вопросительный взгляд.

– Александр Ильич, а ведь забота о безопасности людей в местах общего пользования, каковыми являются лестницы, лифты, коридоры, санузлы, подвалы и чердачные помещения, лежит на арендодателе, – напомнила я ему.

Земцов повернулся, смерил меня недружелюбным взглядом и сказал:

– Можете не утруждаться. Я в курсе. Все, что зависит от меня и от совладельцев этого здания, выполняется от «А» до «Я».

– Правда?

Арендодатель ответил мне вопросом на вопрос:

– Вы сомневаетесь?

– А как же тогда могло произойти то ЧП в лифте?

– Девушка, – Земцов потер пальцами переносицу, – простите, я не запомнил, как вас зовут?

– Татьяна Александровна.

– Так вот, Татьяна Александровна, это было хулиганство. К счастью, каких-либо непоправимых последствий из этого случая не проистекло. И впредь такое не повторится – вход в шахту лифта закрыт на замок, со всеми лифтерами произведена разъяснительная работа – они даже на одну секунду не посмеют оставить аппаратуру без присмотра.

– То есть все происходит в точном соответствии с русской пословицей – «пока гром не грянет, мужик не перекрестится»? – съязвила я.

– Что вы имеете в виду? – Земцов нахмурился, да и Корнилова явно была не в восторге от того, в какую сторону я повернула разговор. Но я уже не могла остановиться – наболело!

– Да разве это не очевидно? Вы обратили внимание на то, что лифт эксплуатируется с очевидными нарушениями, только после того, как Ольга Николаевна чуть не задохнулась в нем! А крышей и чердачным помещением вы займетесь только в том случае, если на шестом этаже кому-нибудь на голову обвалится потолок?

– Ну зачем же вы так утрируете? И вообще, почему вас так заботит то, что происходит на шестом этаже? Там и людей-то практически не бывает.

– То есть, по-вашему, полузрячие инвалиды и ветераны войны – это не люди? – продолжала я напирать на апатичного арендодателя.

– Люди, конечно. Но в северной части здания, которую они занимают, находиться вполне безопасно.

– А если кому-то вздумается прогуляться? Там ведь нет ограждений, так?

– Я точно не знаю, – пожал плечами Земцов.

– Зато я знаю – их там нет!

– А что вы делали на шестом этаже? – Арендодатель посмотрел на меня так, будто я совершила неслыханную дерзость, поднявшись на два этажа выше помещений ателье.

– Провожала заблудившегося инвалида по зрению до места его работы, – выдала я, практически не раздумывая.

– Между прочим, я предлагал Обществу слепых территории на других этажах, но они сами выбрали последний.

– Наверное, там арендная плата меньше? – предположила я.

Земцов ответил уклончиво:

– Все зависит от занимаемой площади. И вообще, девушка, я не понимаю, почему вы на меня наезжаете, да еще на полной скорости?

– Я на вас не наезжаю, а напоминаю, о чем именно говорится в пункте 7.1.1. договора об аренде производственных помещений! Обязанностью арендодателя является обеспечение безопасности. – И я начала цитировать по памяти этот пункт наизусть, но Земцов меня остановил:

– Да-да, я все это помню. Можете не повторять… Вы знаете, мне уже пора идти. У меня назначена встреча с другим арендатором. До свидания. – Александр Ильич поднялся со стула и грузной походкой направился к выходу.

– И что это было? – спросила у меня Корнилова, когда за ним закрылась дверь. – Зачем вообще он пришел? Если он хотел выяснить, не собираюсь ли я досрочно прервать договор аренды, мог бы осведомиться об этом и по телефону…

– Да, я тоже не поняла, какова истинная цель его визита. Здесь явно что-то не то… Может быть, он хотел каким-то образом подтолкнуть вас именно к такому решению?

– Не думаю. Александр Ильич и так жаловался на то, что помещения потихоньку пустеют, а если и мы съедем отсюда, его доходы совсем упадут. Вряд ли он быстро найдет новых арендаторов. Слухи о том, что здесь происходит, расползлись по всему городу, и не только по городу. Мне на днях одна давняя приятельница звонила. Мы с ней уже лет пять не виделись, с тех пор, как она в Покровск переехала и обросла внуками. Так вот, слухи о наших бедах и до нее докатились!

– И что же она вам сказала?

– Да она больше спрашивала, а мне-то ей и сказать-то было нечего. Я ведь действительно ничего не знаю и не понимаю!

– Ольга Николаевна, а что за человек этот Земцов?

– Старый больной человек. Разве вы сами не видели? Нет, конечно, лет двадцать – двадцать пять тому назад, когда Александр Ильич был генеральным директором Дома быта, в его голосе звучали более твердые нотки, но годы взяли свое. Я слышала, что у него сахарный диабет, астма и гипертония в придачу. По-моему, ему уже ни до чего нет дела – хоть какие-то деньги капают, и хорошо.

– Да, возможно, вы правы. Но у него ведь есть совладельцы…

– Есть. Один из них – его зять, Пищалин Сергей Викторович. Пьяница… Другой, Турковский Олег Владимирович, уже давно не живет в Тарасове.

– Да? А где же он живет?

– В Санкт-Петербурге. Супруге Турковского в Питере серьезный бизнес по наследству перешел. Так что всем – по инерции – заправляет Земцов. Все-таки хорошо, что я вас позвала! Если бы вы не напомнили ему о его обязанностях, он так и продолжал бы высиживать здесь неизвестно что. – Корнилова полезла за чем-то в стол.