Ты шутишь, наверное? - Джеймс Хедли Чейз

Кожа у девушки была цвета кофе с молоком. Высокая, стройная, она была одета в белые хлопчатобумажные брюки и красную блузку. Лепски даже засопел от восторга. Он никогда не видел такой божественно сложенной женщины.

– Да, мисс, – сказал Лепски, глядя в ее черные глаза и чувствуя приток крови к тому месту, куда она должна течь у женатого мужчины.

– Я пришла по поводу пиджака, который показывали вчера по телевидению, – заявила она.

Ее голос напомнил Лепски старый фильм, в котором Мэ Вест шептала: «А что потом…»

Он открыл дверь в загородке.

– Входите, входите, – сказал он, чувствуя, что Джейкоби наблюдает за ним. – Присаживайтесь.

Она прошла перед ним. Лепски проводил ее глазами, до глубины души восхищенный покачиванием ее бедер. Она села в кресло напротив стола Лепски, открыла сумочку и достала пачку сигарет.

Лепски порылся в карманах, пытаясь найти спички, но она уже зажгла сигарету от массивной золотой зажигалки.

Он сел, улыбаясь, за свой стол. Инстинктивно он понимал, что для этой девушки даже инспектор первого класса – пешка. Это не помешало ему, однако, уставиться на ее едва прикрытые груди.

– Назовите, пожалуйста, ваше имя, мисс, – сказал он, беря блокнот.

– Долорес Эрнандес. Я живу на Кастл-авеню, 165. Моя мать спуталась с испанцем, который работал на заводе, и в результате появилась я. Я сохранила его фамилию. Это просто для того, чтобы ввести вас в курс дела, мистер инспектор. Продолжать?

Лепски знал Кастл-авеню. Там жили проститутки высшего разряда. Значит, она шлюха! Если бы он не был женат и был лет на пять моложе, он бросился бы по этому адресу, как ужаленный.

– У вас есть для нас информация, мисс Эрнандес? – спросил он.

– Возможно… Вчера вечером мне подсунули кролика. Парнишка оказался неполноценным. Тогда я включила телевизор. Обычно я не смотрю его.

– Так. Значит, вы включили телевизор и увидели пиджак? – сказал Лепски, стараясь отвести взгляд от ее груди.

– Да. – Она улыбнулась ему так, что его лучшие намерения улетучились. – Итак, я была одна, в компании с мартини… – Она замолчала и посмотрела на него большими черными глазами. – Держу пари, мистер инспектор, что вы предпочитаете виски.

Лепски в этот момент думал, как она выглядит без одежды.

– Да. Значит, вы были одна и увидели пиджак?

– Да. Как только я его увидела, я кое-что вспомнила. – Повернув голову, она заметила Джейкоби, пожиравшего ее глазами. – Это тоже инспектор? Какой он маленький.

– Его мать тоже так думала, – пробурчал Лепски. – Однако вернемся к делу, мисс Эрнандес. Вы увидели пиджак и что-то вспомнили. Что именно?

– Называйте меня Долорес, – сказала она.

Лепски мысленно возблагодарил стол, скрывавший его плоть.

– Да. Хорошо, Долорес… О чем вы вспомнили?

– Я вспомнила, что видела этот пиджак. Он довольно шикарный, правда? На такой обратишь внимание.

– И когда же вы его видели?

– Когда? Пятого числа.

Лепски насторожился. Вечером пятого была убита Дженни Бендлер.

– Вы уверены в дате, Долорес? Это очень важно.

– Я уверена, и скажу почему. Это день рождения Джемми. Джемми – это мой пес. Я повела его в ресторан «Голубое небо». Метрдотель ресторана обожает Джемми. А вы любите собак, мистер инспектор?

Лепски едва сдержался, чтобы не выругаться.

– Значит, вы вышли вместе с собакой. Который был час?

– Обеденный. Я без ума от Джемми. Это мой лучший друг. Когда я возвращаюсь усталая домой, он ждет меня. Он меня веселит. Пес действительно очень милый.

Карандаш, который Лепски держал в руке, почему-то сломался.

– Вы прогуливались с собакой. И что же произошло?

Она поморщилась:

– Ну, ко мне пристал один тип. Вы понимаете, ко мне все время пристают.

Лепски понимал это очень хорошо. Если бы он не был женат, он тоже пристал бы к ней.

– И на этом типе был такой пиджак?

Она погасила сигарету и сразу же зажгла новую.

– Невозможно остановиться, – сказала она, улыбаясь. – Я, похоже, нервничаю. Вы верите в то, что говорят о вреде табака?

– Все может быть. Вы сказали, что к вам пристал один тип, – продолжал Лепски.

– Ненормальный.

– И на нем был этот пиджак? – прошипел Лепски сквозь зубы.

Она широко открыла глаза:

– Нет, на нем был коричневый пиджак из синтетики…

У Лепски в руке сломался второй карандаш.

– Мы говорим о голубом пиджаке, чер… Мы говорим о пиджаке с пуговицами в форме мяча для гольфа.

Она снова ему улыбнулась:

– Вы можете ругаться, если хотите, мистер инспектор, мне все равно. Я знаю многих мужчин, которые ругаются. Знаете, это мужская привычка.

Лепски сжал пальцы.

– Ну, а этот пиджак?

– Этот псих предлагал мне пятьдесят монет. Вы представляете? Тут Джемми захотел нанести визит дереву, и в этот момент прошел тот пиджак. Увидев его, я подумала, что он очень шикарный. Я люблю смотреть на хорошо одетых мужчин. Я питаю слабость к мужчинам, которые заботятся о своей внешности.

– Значит, вы увидели пиджак… На ком он был?

– Высокий парень, симпатичный, ну, вы понимаете?

Лепски протянул руку к блокноту.

– Расскажите мне о нем, Долорес.

Она погасила сигарету и зажгла новую.

– Я не видела его лицо, мистер инспектор. С этим психом, который ко мне приставал, и с Джемми, который хотел к дереву, мне было не до этого. Вы понимаете?

Лепски с трудом подавил желание схватить блокнот и швырнуть его в угол комнаты.

– Рассмотрим все более подробно, – сказал он серьезно. – Мимо прошел мужчина, и вы заметили на нем такой пиджак… Так?

– Совершенно верно.

– Это было пятого в середине дня?

Она кивнула.

– Вы видели этого человека, но лица не разглядели?

– Да…

– Хорошо. Это важно, Долорес. Он высокий, средний или маленький?

– Высокий. Мне нравятся высокие мужчины. Маленькие меня раздражают. Вы понимаете?

– Значит, он был высокий. – Лепски поднялся. – Такой же, как я?

– Еще выше. Не намного, но выше.

Лепски сел.

– Он был крепко скроен, худощав, нормальный?

– Он был широкоплеч. Я это заметила. Я люблю широкоплечих мужчин. Он был именно такой.