Вероника Марс - Дженнифер Грэм

– В порядке, – Мак подняла на Веронику горящий смелый взгляд и тихо улыбнулась. – Рано или поздно я нарою на него что-нибудь этакое, что навсегда сотрет ухмылку с его физиономии.

– Ты держалась молодцом.

– Мне повезло, что мое выражение испуга очень похоже на выражение немого неповиновения, – она шумно выдохнула. – Он что, хочет перехватить нашу добычу?

– Как же иначе. Но только после того, как я добуду ему что-нибудь на Гутьерезов. Шериф боится больших и страшных наркобаронов и не хочет лезть к ним, пока не будет железных улик.

– А мы почему не боимся? – спросила Мак. – Я хочу сказать, все эти истории…

– Честное слово, я принимаю все необходимые меры безопасности, когда речь идет о безжалостных гангстерах. Я не собираюсь ворошить змеиное гнездо, пока змеи не заснут крепким сном. Тебе уже пришло досье по Скоттам?

Мак подняла на нее полный нерешительности взгляд. Вероника закатила глаза.

– Со мной все в порядке, просто рассказывай.

– Хорошо… Значит, Лиэнн Скотт… То есть твоя мама. За ней числится несколько мелких нарушений, самое последнее в 2006 году. Пребывание в состоянии опьянения в общественном месте, мелкая кража, незаконное проникновение. Похоже, между 2004-м и 2006-м она часто переезжала с места на место. Я вижу ее в Барстоу, Рино, Скоттсдейле и только потом уже в Тусоне, – Мак бросила беглый взгляд на Веронику и вернулась к монитору. – В январе 2007-го вышла замуж за Таннера Скотта. В декабре 2007-го родила Хантера Джейкоба Скотта. В прошлом году, когда Хантер пошел в школу, стала работать в стоматологии.

– А Таннер?

Мак поджала губы.

– Его оказалось не так-то просто отследить. Трудовая история вся в белых пятнах, постоянное место жительства отсутствовало с 2000-го по 2006-й.

– Ничего удивительного. Он рассказывал, что крепко закладывал за воротник, пока не встретил мою маму.

– В 1996-м женился на некой Рэйчел Новак, в 2000-м развелся. Аврора родилась в 1998-м в Альбукерке. Похоже, в 2005-м он провел несколько месяцев в тюрьме за подделку чеков – Аврора в это время находилась под опекой государства. Выйдя из тюрьмы, взял себя в руки. Оформил опеку над Авророй и стал работать на более стабильных местах. Перед тем, как устроиться в депо, несколько лет работал уборщиком, – Мак подняла голову. – Это все, что выдает базовый поиск. Мне продолжать копать?

Вероника покачала головой.

– Не стоит. Думаю, я сама могу заполнить пробелы.

Она знала, как высок процент рецидивистов среди мелких правонарушителей. То, что он несколько лет исправно работал уборщиком, говорило только об одном: он был настроен встать на путь исправления решительно. После ночной смены за чисткой унитазов идея легких денег многим начинала казаться слишком соблазнительной. Может, Таннер Скотт и вызывал у нее подозрения, но похоже, он действительно остепенился.

Мак пристально наблюдала за ней, беспокойно нахмурив брови.

– Это, наверное, все так странно для тебя, – заметила Мак.

– Вовсе нет. Я в порядке.

– Вероника, кого ты хочешь обмануть? Уж я-то кое-что понимаю в проблемах с матерями.

Вероника вымученно улыбнулась. Именно она еще в школе раскопала секрет о том, что Мак перепутали при рождении и что семья, которая всегда казалась ей чужой, такой и была.

– Ладно, это ужасно странно. Но я стараюсь не зацикливаться на этом. Сейчас нужно думать прежде всего о том, чтобы найти Хейли и Аврору, – она выглянула в окно у Мак за спиной. Там бледным мазком по синему небу парила на ветру чайка. Красивая картина – для птицы, которая ищет ближайшую помойку. – Как насчет остальных, ты успела их пробить?

– А как же. Чед Коэн, по всем моим данным, продолжает торчать в Стэнфорде. Я проверила логи их системы безопасности: в последние дни он использовал свой пропуск для походов в спортзал и библиотеку. Ни полетов, ни каких бы то ни было трат, указывающих на путешествие.

– А Крейн?

Мак покачала головой.

– Он не оставляет за собой особого электронного следа. Впрочем, сомневаюсь, чтобы он ускользнул от семьи и успел что-то натворить, когда они все находятся под пристальным вниманием прессы, согласна?

– Это маловероятно, но не невозможно. Завтра уточню у Деуолтов. Все равно нужно к ним идти, – на секунду она закрыла лицо руками. В висках чувствовалось приближение головной боли.

– Что нам делать дальше? – тихо и почти нерешительно спросила Мак.

– Единственное, что в наших силах, – Вероника опустила руки. Мак сидела перед ней тихо, как мышка, и ждала ответа. – Вертеть все зацепки и надеяться, что рано или поздно они сложатся в осмысленную картину.

Глава 17

– Сказать, по чему в Нью-Йорке я совсем не скучаю?

Вероника легонько раскачивалась в гамаке, подвешенном между двумя толстыми дубовыми стволами за домом Кита, пальцем заложив страницы дневника Авроры Скотт. Они недавно поужинали, и угасающий дневной свет еще мягко проникал сквозь листву.

Кит, на корточках пропалывавший тюльпаны, оторвался от сорняков и посмотрел на нее. Грязная посуда и остатки лазаньи стояли на деревянном столике во дворе. Они заслужили отдых и решили поужинать здесь и насладиться вечером.

– Я слышал, аллигаторы в канализации не всем нравятся, – сказал он, вытирая со лба капли пота.

Радуясь тому, что у нее снова есть отцовская поддержка, она улеглась в гамаке.

– Я не скучаю по крошечным тесным квартирам, где нет двора и сада и окна не открываются. Ни капельки не скучаю.

Сад был ее любимым местом в доме Кита. В школе, после того, как Кит проиграл на выборах и они все потеряли, они ютились в небольшой квартире – не такой маленькой, как ее жилье на Манхэттене, но и далеко не то, что рисуешь в воображении при мысли о благоустроенной жизни. Но это был их дом, и он был уютным – это было тогда, когда они вдвоем противостояли целому миру. А перед домом был общий двор с бассейном, где можно было отдыхать и дышать воздухом.

Но сидеть в их маленьком садике, глядя на заходящее солнце, рвать сорняки и покачиваться в гамаке под деревьями, которые были намного старше ее самой, – все это казалось ей настоящей роскошью.

– Да? Еще заскучаешь, когда каждую неделю месяц за месяцем придется стричь газон, – он криво усмехнулся, глядя на нее со своего места.

– Хм. В вопросах садоводства я бы предпочла придерживаться позиции стороннего наблюдателя. Но я могу подавать тебе лимонад между прополками.

Он потянул за крепкий жилистый сорняк, вытягивая его из почвы. Густые корни спутались узлами.

– Что читаешь?

Вероника показала ему книжицу.

– Дневник Авроры. Она не писала ничего нового уже больше года, так что тут может и не быть актуальной информации. Но хотя бы есть с чего начать.