Трясина - Арнальд Индридасон

Элинборг нашла Клару, сестру Гретара. Поиски первой жертвы Хольберга, «женщины из Хусавика», как ее называл Эрленд, покамест ни к чему не привели. С кем бы Элинборг ни разговаривала, у всех до единой одна и та же реакция — вначале ужас, нескрываемое удивление, которое очень быстро сменялось диким, почти неприличным любопытством. Элинборг приходилось изворачиваться, как угрю на сковородке, только бы не выдать никому детали расследования. Она понимала, что она и ее коллеги могут сколько угодно повторять, что дело деликатное и так далее и никому об их визите говорить не надо, — слухи и сплетни пойдут обязательно.

Клара жила в уютной небольшой квартире на Широком Пригорке. Стройная женщина лет пятидесяти с небольшим, черноволосая, одета в джинсы и синий свитер. Курит, одну за другой.

— Это вы говорили с мамой? — дружелюбно спросила она у Элинборг, пригласив ее в дом.

— Нет, мой начальник Эрленд.

— Мама утверждает, ее собеседник выглядел нездоровым, — сказала Клара, провожая Элинборг в гостиную и предлагая ей сесть. — Она всегда говорит странное, поди пойми, о чем она, слепая ведь, как ей видеть, как он выглядит?

Элинборг промолчала.

— У меня выходной сегодня, — сообщила хозяйка дома, словно бы оправдываясь, мол, отчего это она среди дня сидит дома, курит сигареты.

Работает в турагентстве, муж на работе, двое детей выросли и вылетели из гнезда; дочка, с гордостью доложила гостье хозяйка, учится на медицинском.

Едва затушив очередную сигарету, Клара закурила новую. Элинборг вежливо кашлянула, но намек не достиг цели.

— Я прочла про Хольберга в газетах, — сказала Клара, прерывая увлеченный монолог о собственной жизни. — А мама сказала, что ваш коллега спрашивал про Гретара. Мы с ним единоутробные брат и сестра, это мама забыла сказать. Мама вот жива еще, а оба отца уже давно умерли.

— Мы не знали.

— Вы, наверное, пришли за вещами, которые я забрала из Гретаровой квартиры?

— Если вы не против, я бы хотела на них взглянуть.

— Жил в настоящей мусорной куче, скажу я вам. Вы его не нашли, случайно?

Клара со смаком затянулась.

— Нет, — ответила Элинборг и снова вежливо кашлянула. — Правду сказать, мы вообще-то его не ищем. Ведь четверть века прошло…

— Я понятия не имею, что с ним стряслось, — перебила ее Клара, выдохнув облако дыма. — Мы редко встречались. Он меня много старше, эгоист, одна морока от него была, признаться. Слова не вытянешь, хоть клещами орудуй, ругал маму последними словами, крал у нас с ней все, что только мог достать. А потом пропал.

— Значит, Хольберга вы не знали?

— Нет.

— А Эллиди?

— Кто такой Эллиди?

— Не важно.

— Я понятия не имею, что у Гретара были за дружки. Когда он пропал, мне позвонили из полиции, некто по имени Марион. Мы отправились в Гретарову халупу, боже мой, какая там была помойка, дикая вонь, пол весь в каком-то дерьме, везде недоеденные бараньи головы, покрытые плесенью горы пюре из репы — он ничего другого не ел.

— Марион? — переспросила Элинборг.

Она не так давно работала в полиции, чтобы опознать это имя.

— Да-да, Марион.

— Вы не помните, вы не нашли у брата в квартире фотоаппарат?

— Еще бы, это был единственный целый и незагаженный предмет в том хлеву. Я его забрала, но никогда сама им не пользовалась. Полиция думала, что фотоаппарат краденый, а мне такие дела не нравятся. Я храню все это в подвале, в коробке. Вы за фотоаппаратом, значит, пришли? Хотите посмотреть?

— Если можно.

Клара встала, попросила Элинборг подождать и сходила в кухню за ключами. Они спустились в подвал, Клара отперла дверь и зажгла свет. В подвале оказалось несколько шкафов, набитых всякой всячиной — старая рухлядь, лыжи, палки, палатки, что-то еще. Элинборг заметила синий электромассажер и сифон.

— Сейчас найду, это где-то здесь, — сказала Клара, роясь в вещах. — Вот.

Она протянула Элинборг коричневую картонную коробку.

— Я сюда сложила все, что нашла у Гретара. Да у него, кроме этого фотоаппарата, ничего и не было.

Она открыла было коробку, но Элинборг ее остановила.

— Не надо ничего оттуда вынимать, — сказала она. — Там могут быть улики, нельзя их повредить.

Клара обиженно глянула на Элинборг и отдала ей коробку. В ней оказалось три детектива в мягкой обложке, перочинный нож, несколько монет и фотоаппарат — карманный «Кодак Инстаматик». Некогда, вспомнила Элинборг, это был очень модный подарок на Рождество и конфирмацию. Не бог весь что за вещица, особенно для такого фаната фотографии, каким, кажется, был Гретар, но явно свою роль исполняла исправно. Пленок нет. Эрленд просил ее обратить особое внимание на пленки — вдруг Гретар что-то оставил. Элинборг накрыла фотоаппарат носовым платком и перевернула его — в аппарате пленки тоже нет. И ни одной фотографии в коробке.

— А еще есть всякие склянки и бутылки, в них что-то налито, — сказала Клара. — Кажется, он сам проявлял пленки и печатал фотографии. Где-то у меня еще есть его фотобумага. Наверное, все уже испортилось, столько времени прошло, а?

— Думаю, вы правы, — согласилась Элинборг.

Клара решила еще порыться в шкафу.

— Вы у него в квартире пленок не видели? Вы не знаете, где он их мог хранить?

— Нет, не видела. Не знаю.

— А почему он вообще занимался фотографией?

— Не знаю, наверное, ему нравилось.

— А кого он снимал? Он вам фотографии свои не показывал?

— Нет, никогда. Я же говорила, мы мало общались. Не знаю, куда делись его отпечатки. От Гретара не было никакого толку, ничего путного никогда, — сказала Клара и пожала плечами, — кажется, я вам уже говорила.

— Если вы не против, я заберу эту коробку с собой, — сказала Элинборг. — Это ненадолго, мы скоро ее вернем.

— А что вообще происходит? — наконец спросила Клара, до этого момента интерес полиции к брату не удивлял ее. — Вы что, знаете, где он?

— Нет, — твердо, с нажимом повторила Элинборг. — Никаких новостей, увы.