Тузы и шестерки - Михаил Черненок

Шилов уставился на Бирюкова суровым взглядом:

– Довольно смелое предположение.

– Такое исключено? – спросил Антон.

– Как говорится, нет правил без исключений, но подозревать моего адъютанта в убийстве, извините, больше походит на бред сивой кобылы, чем на следственную версию. Лейтенант Копалкин, разумеется, не ангел. Зачастую его действия опережают разум. Однако могу поручиться, если уж и не головой, то хотя бы руку дать на отсечение, что ума у него хватит, чтобы не докатиться до кровавого преступления. Посудите сами, товарищ прокурор… Копалкин холостяк. Жильем обеспечен. Вещевое, продовольственное и денежное довольствие получает регулярно вместе с командиром части. Водочкой не злоупотребляет, женщинами не увлекается. Зачем ему ввязываться в чужие разборки?

– Давно он у вас служит?

– Больше года.

– И ни в каких сомнительных связях замечен не был?

– Если бы я заметил за ним хоть что-то сомнительное, немедленно выгнал бы на гражданку. При нынешнем сокращении армии сделать это – пара пустяков. – Шилов обидчиво усмехнулся. – Огорчили вы меня своим подозрением.

– Не огорчайтесь. Подозрение еще не обвинение.

– Но ведь на чем-то же оно основано. Если на цвете машины и на госномере, то в Алтайском крае не одна моя «девятка» фиолетовая.

– В день убийства Пеликанова в Новосибирске обнаружили только вашу. Учитывая, что вы храните пистолет в. машине…

– В штаб я приезжал без пистолета. Тогда у меня не было крупной суммы наличных денег, – торопливо перебил Шилов. – Поэтому ваше предположение, будто Копалкин мог воспользоваться моим оружием, не состоятельно.

– И все-таки, чтобы убедиться в том, что Пеликанов застрелен не из вашего пистолета, я вынужден назначить экспертизу.

– Не боитесь ошибиться?

Бирюков улыбнулся:

– Не ошибается тот, кто ничего не делает.

– Сколько это займет времени?

– Думаю, завтра к полудню эксперт-криминалист управится.

– Я не могу столько ждать! У меня каждый час на счету! Вы, товарищ прокурор, режете без ножа.

– А что делать, товарищ полковник…

– Учтите, я не частное лицо. Могу ведь и в суд на вас подать.

– Ваше право, но экспертиза будет проведена, – твердо сказал Антон и повернулся к молчаливо сидевшему на подоконнике Голубеву. – Сходи в дежурную часть, проверь внимательно документы у лейтенанта.

– Вы что не доверяете мне, полковнику?! – возмутился Шилов.

Бирюков посмотрел на него:

– Мы доверяем, но проверяем.

– Это безобразие!

– Нет, это наша обязанность.

Как только Голубев вышел из кабинета, Шилов мгновенно изменился. Придвинувшись вместе со стулом к столу, он глянул Бирюкову в глаза и тихо спросил:

– Сколько «лимонов» вам отстегнуть, чтобы разойтись мирно?

Антон прищурился:

– За такое предложение, полковник, вас можно очень больно отстегать.

– Если вы белоручка, считайте, что никакого предложения не было.

– Я придерживаюсь принципа: нельзя выводить на чистую воду грязными руками.

– Извините, не знал. Слишком часто приходится иметь дело с руководителями, которые деньгами не брезгуют и всячески вынуждают идти на сделку с совестью.

– Такие обычно плохо кончают.

– Как сказать… – Шилов усмехнулся. – При современной безнаказанности именно такие живут припеваючи. Они и дворцы себе многоэтажные строят, и в роскошных иномарках катаются, и на божественном Кипре тела нагуливают с любовницами, и валютные счета в швейцарских банках имеют.

– Все это до поры до времени.

– Российское время растяжимо, как резина. Оттого деловые люди у нас живут по принципу: если не сейчас, то когда?..

В кабинет друг за другом вошли нахмуренные Голубев и Поплавухин. Слава от порога доложил:

– Лейтенант опять сидит в наручниках. Документов у него никаких нет. Говорит, потерял вместе с водительскими правами.

– А наручники зачем вновь надели? – недовольно спросил Бирюков.

Поплавухин виновато кашлянул:

– Я с парнями вышел из дежурки в коридор покурить, а лейтенант в это время пытался в распахнутое окно выпрыгнуть. Дежурный еле удержал его.

– Чего он суетится?

– Мои парни и лично я опознали в лейтенанте того самого друга, с которым по-черному закутил Глеб Вараксин, когда алтайские омоновцы приехали в Чечню на смену нашему отряду.

– И с которым по пьянке обменялся автоматом?

– Так точно. Но тогда лейтенант был рядовым ОМОНа.

Бирюков посмотрел на Шилова:

– Каким образом рядовой омоновец меньше, чем за год, стал лейтенантом авиации?

– Извините, дорогие друзья, – хмуро ответил Шилов. – Это явная ошибка.

– Никак нет, товарищ полковник, – упрямо сказал Поплавухин. – Все враз мы ошибиться не можем. У лейтенанта, кроме похожей внешности, как и у того «друга», характерная примета: на левой руке полмизинца нет.

Шилов усмехнулся:

– Значит, одно из двух: или банальное совпадение, или сверхъестественное перевоплощение.

– Поскольку я в сверхъестественные силы не верю, придется, полковник, вас с адъютантом задержать, – сказал Бирюков.

– То есть, как задержать?!

– По подозрению, для выяснения ваших личностей.

– Мы не гражданские лица!

– Пригласим из Новосибирска представителей из Федеральной службы безопасности и военной прокуратуры.

– Ого, куда хватили! Не впутывайте в пустяковое дело сотрудников ФСБ. Уверяю, мы с Копалкиным не шпионы.

– Голословных уверений мало. Нужны документы, а у Копалкина их нет. Поэтому… – Бирюков повернулся к Голубеву. – Через УВД Барнаула выясни, дислоцируется ли в Алтайском крае авиационная часть, которой командует полковник Шилов, и служит ли там лейтенант Копалкин. Изъятый при задержании у Копалкина пистолет – на экспертизу. Документы полковника – тоже. О наших действиях через дежурного УВД уведоми военную прокуратуру.

Лицо Шилова побагровело:

– Ох, и достанется же тебе, прокурор, за самоуправство!

Бирюков спокойно посмотрел на него:

– За ротозейство меня тоже не поблагодарят. Так что, полковник, семь бед – один ответ.