Тигр всегда нападает сзади - Диана Бош

Он откусил травинку и, пожевав ее, сплюнул в сторону.

Кира почувствовала, как у нее с плеч упал огромный груз. Два года разницы – да это же сущая чепуха! Ну а то, что он выглядит молодо, – так ей и самой ее возраста никто не дает. Когда она гуляет с Анфиской, их все принимают за сестер – старшую и младшую.

– Да так, ничего, – сказала она и счастливо засмеялась. – Просто ты выглядишь несколько моложе.

Лес сорвал новую травинку и, сощурив синие глаза, прикусил ее крепкими белыми зубами.

– Смотри-ка, – вдруг сказал он, – какой вокруг солнца ореол. Видишь?

Кира всмотрелась в небо, просвечивающее между деревьями.

– Признаться, не очень-то.

– Давай, я тебя перенесу на поляну. Все-таки таких размеров галу[2]доводится увидеть не так уж часто.

Он легко подхватил ее на руки и вынес на открытое место. Кира, сидя на траве и запрокинув голову так, что начала болеть шея, разглядывала диковинное явление природы. Вокруг солнца сияло огромное, закрывающее едва ли не четверть неба, темно-синее пятно. Поверхность его переливалась, искрилась, отвечая отсветами на вспышки солнца. А по краю галу – и это самое удивительное! – шла яркая, четкая радуга.

Кира завороженно разглядывала пятно через одолженные у Леса темные очки.

– Когда-нибудь видела что-либо подобное?

– Никогда. Это в первый раз.

– А я видел, давно, в детстве. Выскочил на улицу, а там бабушка стоит. В небо смотрит и крестится. Меня заметила, прижала к себе и плачет.

– Почему?

– Она суеверная у меня. А то галу с крестом посередине было. Случаются такие иногда. В старину их появления боялись, считали дурным предзнаменованием, но крестообразных – особенно.

Кира вернула Лесу очки:

– На, возьми. Мы ведь в подобную чепуху не верим, правда?

– Конечно. Дай-ка я все-таки еще раз твою ногу осмотрю, – он осторожно ощупал щиколотку, слегка шевеля ступню, и нахмурился. Потом встал и снял с себя рубашку. Затем резким движением оторвал несколько полос и принялся плотно перетягивать ногу.

– Я теперь смогу пойти сама?

– Нет, я сказал.

Минуты три они спорили, но Кира все-таки сдалась.

– Может быть, палку мне какую-нибудь найти, чтобы я как на костыль опиралась? – сделала она последнюю попытку.

– Знаешь, ты мне сейчас Чебурашку из мультфильма напоминаешь: «Гена, а давай я возьму чемоданы, а ты возьмешь меня». Ну зачем мне еще и палку вместе с тобой нести, а?

* * *

Когда они добрались до лагеря, там все были крайне встревожены и уже собирались идти их искать.

– Ну вы, ребята, и навели шороху, – облегченно вздохнул Санин, когда они расселись у костра.

– Кира ногу подвернула, пришлось ее нести. Оттого так долго шли, – спокойно пояснил Алексей.

– Медицинская помощь нужна?

– Нет, уже почти не болит, – ответила Кира.

– Ну да, если ногу не трогать, – добавил Лес. – Нам придется возвращаться в Москву. Быстро такое растяжение не пройдет.

– Но, Лесик, зачем?! Я же могу оставаться на хозяйстве, готовить всем еду!

– То есть ты против?

– Конечно! Когда я еще смогу получить столько эмоций от общения с природой.

– Давайте я все-таки осмотрю вашу ногу. Я врач, – сказала кареглазая брюнетка Таня, которую Кира раньше определила для себя как фотомодель, до того она была хороша.

Таня ушла в палатку и вернулась оттуда с аптечкой.

– Так больно? – спросила она.

– Чуть-чуть.

– А так?

Кира охнула.

– Да. Немножко.

– Все ясно. Несколько дней покоя, и все пройдет. Прерывать поездку, Алексей, мне кажется, не стоит. Ничего страшного.

– Вот, я же говорю! – воскликнула Кира, и Санин внимательно посмотрел сначала на нее, потом на Леса и, кажется, все-все про них понял. Он протянул руку и, взяв гитару, начал тихо наигрывать, напевая: «Милая моя, солнышко лесное, где, в каких краях, встретишься со мною?»

Ему тут же стали подпевать, и Кира подивилась, какой оказался высокий и сильный голос у Тани. Вполне могла бы выступать, если бы захотела, где-нибудь в «Ла Скала».

Гитара переходила из рук в руки, ее едва ли не выдергивали друг у друга, вспоминая все новые и новые песни и торопясь поделиться ими с товарищами.

Когда Кира и Алексей остались у костра одни, она тихо спросила:

– Лес, а как получилось, что ты до сих пор один? Ты был когда-нибудь женат?

– Да. Правда, не очень долго. И у меня даже есть сын.

– Вы общаетесь?

– Нет. Он с матерью живет в другой стране, и мне не дают с ним видеться. Кира, извини. Мне не очень приятно вспоминать об этом: больно до сих пор. Давай как-нибудь в другой раз я соберусь с силами и все расскажу. И даже покажу фотографии своего сынишки. Правда, ему там всего пара месяцев, и сейчас он очень изменился.

– А сколько ему?

– Уже четыре. Почти взрослый мужчина. Хочешь, я тебе спою?

– А почему же ты до сих пор гитару не взял, когда все так старались?

– Именно потому, что старались. Не хотелось людям мешать. Тем более что и певец я так себе, на троечку с плюсом.

Он запел «Скалолазку» Высоцкого, лукаво улыбаясь и тепло глядя на Киру. А она, слушая его, думала, что Алексей явно поскромничал в оценке своих певческих качеств. Голос его хотя и был не слишком похож на голос Высоцкого, но оказался приятного низкого тембра и все-таки с легкой хрипотцой. Когда песня закончилась, Кира попросила Леса спеть еще. Разошлись по своим палаткам они не скоро: только когда далеко перевалило за полночь.

Кира, отвыкшая спать по ночам, долго еще ворочалась, вспоминая чарующий голос Леса и его страстные глаза.

Спустя две недели они возвратились в Москву. Тепло попрощались на перроне со ставшими уже совсем родными людьми спутниками и договорились непременно вскоре отправиться еще куда-нибудь.

Кира шла, опираясь на руку Алексея. Они как раз вышли из здания вокзала, как вдруг раздался выстрел. Легкий хлопок, на который не каждый прохожий обратил внимание. Алексей вдруг мертвенно побледнел и схватился за бок. Между пальцами показалась кровь.

А на площади, на другой стороне от входа на вокзал, черный автомобиль с тонированными стеклами завел двигатель. Он медленно тронулся, казалось, что кто-то там, внутри, внимательно разглядывает молодого мужчину и женщину, суетящуюся около него. Потом толпа зевак скрыла эту пару, и автомобиль, резко набрав скорость, рванул с места и скрылся за первым поворотом.