Мельницы богов - Сидни Шелдон

Сенатор Гарольд Таркл, старший член комитета по иностранным делам и представитель оппозиционной партии, попросил слова.

Бен Кон затаил дыхание. Сейчас начнется.

Сенатору Тарклу было уже за семьдесят, и отличался он своим вредным характером.

– Вы впервые в Вашингтоне, миссис Эшли?

– Да, сэр. Я думаю, что это один из самых…

– Я полагаю, вы много путешествовали?

– Нет. Мы с мужем планировали поехать…

– Вы бывали в Нью-Йорке?

– Нет, сэр.

– В Калифорнии? – Нет, сэр.

– В Европе?

– Нет. Но я хотела сказать, что мы планировали…

– Вы вообще выезжали когда-нибудь за пределы Канзаса, миссис Эшли?

– Да. Я читала лекции в Чикагском университете, а также в Денвере и Атланте.

– Вероятно, это было очень интересно, миссис Эшли, – сухо сказал Таркл. – Я не помню случая, чтобы комитету приходилось иметь дело с таким неподготовленным кандидатом. Ожидается, что вы будете представлять Соединенные Штаты Америки в такой сложной стране, как Румыния, а вы нам рассказываете, что ваши знания проистекают от коротких поездок в Чикаго, Денвер и Атланту. Так получается?

Мэри видела, как все телекамеры развернулись к ней, и постаралась сдержать свои эмоции.

– Нет, сэр. Мои знания проистекают из анализа и изучения мира. Я доктор политических наук и пять лет преподавала в Канзасском университете. Причем мой предмет касался стран Восточной Европы. Я в курсе всех проблем, существующих в Румынии, знаю, что ее правительство и народ думают о Соединенных Штатах и почему это так происходит. – Голос ее звучал уверенно. – Они знают о нашей стране только то, что заставляет их знать пропагандистская машина. Я бы хотела показать им, что США – не милитаристская держава, всеми силами старающаяся развязать войну. Я бы хотела, чтобы они увидели обычную американскую семью. Я…

Она остановилась, боясь, что зашла слишком далеко в своем гневе. Но, к ее удивлению, в зале зааплодировали.

Слушания продолжались. Через час Чарли Кэмпбелл обратился к членам комитета:

– Есть еще вопросы?

– Я полагаю, что все ясно, – сказал один из сенаторов. – Согласен. Спасибо, миссис Эшли. Заседание объявляется закрытым.

Пит Коннорс внимательно наблюдал за Мэри, а затем спокойно ушел, когда ее обступила толпа журналистов. – Вас удивило предложение президента?

– Вы полагаете, что вашу кандидатуру одобрят?

– Вы действительно считаете, что способны быть послом?

– Повернитесь вот так, миссис Эшли. Улыбнитесь, Еще раз.

– Миссис Эшли…

Бен Кон стоял в стороне. «Она молодец», – подумал он. – «У нее на все есть правильные ответы. Черт возьми, как бы мне узнать правильные вопросы».

Когда Мэри вернулась в отель, ей позвонил Стэнтон Роджерс.

– Добрый вечер, госпожа посол.

У нее закружилась голова.

– У меня действительно получилось? О, Стэн? Как я вам благодарна. Мне трудно выразить своим чувства.

– Я тоже очень рад, – с гордостью в голосе сказал он. – Очень рад, Мэри.

* * *

Когда Мэри рассказала обо всем детям, они повисли на ней.

– Я знал, что у тебя все получится, – закричал Тим.

– Как ты думаешь, – тихо спросила Бет, – папа об этом знает?

– Я уверена в этом, дорогая, – улыбнулась Мэри. – Я не удивлюсь, если это он помог мне.

Мэри позвонила Флоренс, и, когда та услышала новость, то воскликнула: – Поразительно! Я всему городу должна рассказать!

Мэри рассмеялась.

– Я приготовлю для вас комнату в посольстве. Приезжай с Дугласом.

– А когда ты отправляешься в Румынию?

– Ну, сначала еще должен проголосовать сенат, но Стэн говорит, что это формальность.

– А потом?

– Потом мне предстоят встречи с представителями правительств в Вашингтоне. Затем мы с детьми полетим в Румынию.

– Я немедленно звоню в «Дейли юнион», – воскликнула Флоренс. – Тебе, наверно, тут поставят памятник. Ну все. Я слишком взволнована, чтобы говорить. Я перезвоню тебе завтра.

Бен Кон узнал о результатах голосования, когда вернулся в редакцию. Что-то его беспокоило. Но он не мог понять, что именно.