Мальтийский апельсин - Анна Данилова

– Какие еще деньги?

– Наличные. Около трехсот тысяч долларов. Это черный нал, понимаешь? Они лежали в сейфе.

– Но зачем ты поручила именно ей забрать их? Ты что, с ума сошла? Доверить ей такие деньги?

Лера тотчас поняла, что допустила промашку. И Лена это тоже поняла, а потому некоторое время молча смотрела на нее с нескрываемым презрением: слишком большое искушение? Разве не это подразумевала Лера? Разве не себя она представила с большой сумкой, набитой долларами, мчащейся куда глаза глядят на поезде или летящей в самолете? Да с такими деньгами разве пропадешь?

– А что мне еще оставалось делать? Ведь я доверяла ей, как себе. Я понимала, что сразу после того, как станет известно об убийстве, в доме появятся милиция, представители прокуратуры, которые первым делом начнут строить версии… Попытаются связать его смерть с работой, с бизнесом, с партнерами, а потому непременно нагрянут в офис и опечатают все сейфы. Я не думаю, что прокурор выложил бы передо мной обнаруженные в сейфе Сайганова триста тысяч, говоря при этом: это ваше. Деньги были бы тоже арестованы и неизвестно кому достались бы. Поэтому-то я и отправила Таню за ними. Это же так понятно. Сама подумай, если бы это было запланированное убийство, разве я не продумала бы каждый шаг, разве пригласила бы в дом столько людей – потенциальных свидетелей – или стала бы кого-то привлекать и просить о помощи? Таню или тебя? Пойми же наконец, я совершила импульсивный поступок. Я рассуждала хоть и недолго, но, как мне казалось тогда, разумно: что для всех будет удобно повесить эти два убийства на одного человека. Тем более что настоящий убийца – не я, я имею в виду того, кто убил Ольгу, – он же существует. Он был либо среди нас… Хотя нет, он не мог быть среди нас. Мы тогда были трезвые, и все собрались в комнате… Нет. Значит, он был где-то поблизости, в саду… Это ужасно. А вдруг он и сейчас где-то рядом с нами и слушает нас?

Лена бросилась к окну. Глаза ее были полны ужаса. Ее всю трясло.

– Сейчас я понимаю, – прошептала она, глотая слезы, – что я не должна была его убивать. Рано или поздно мы бы разошлись тихо-мирно. Я не знаю, не знаю, почему так получилось… Но теперь мне страшно. Прошу тебя, помоги мне, скажи, что я была в комнате, когда раздался выстрел. Если понадобится, дай показания, что мы жили с Димой хорошо, что я любила его. Будь со мной рядом, прошу тебя. Я совсем одна… Таня вот бросила меня, скрылась с деньгами…

– Но ведь это ты подставила ее, – не удержалась Лера, смутно вспоминая звонок Тани в Бобровку. Она плохо помнила, что именно говорила в трубку, услышав Танин голос, но суть была одна: она сообщила ей о смерти Сайганова и о том, что на Таню собираются повесить два убийства. Разве человек, совершивший пусть даже и одно убийство – Сайганова, – станет звонить в дом, зная о том, что там сейчас милиция и телефон может прослушиваться. – И денег в сейфе не было…

– А ты откуда знаешь? – Сигарета выпала из руки Лены на пол. – Откуда?

– Она звонила в тот день в Бобровку, а трубку взяла я. Ты в это время беседовала со следователем. Все произошло очень быстро, никто не успел даже отреагировать на этот звонок, потому что звук был тихий, а я как раз находилась рядом с телефоном. Так вот, я взяла трубку, и она, видимо, приняв мой голос за твой, сказала мне, что денег нет. Но я тогда была пьяная и плохо соображала…

Она решила не говорить, что успела предупредить Таню о том, что ее обвиняют в убийствах и ищут.

– Глупости. Деньги были там. Она украла их, она воровка! И, возможно, убийца.

– Но если бы она была убийцей, зачем же ей было звонить в Бобровку? Какой в этом смысл? Телефон мог прослушиваться… Она знала, что в доме милиция, ведь ты же на ее глазах вызвала их сразу после того, как в саду был обнаружен труп Ольги. Непонятно только, почему они приехали так поздно… Видимо, ты все так хорошо объяснила, чтобы они подольше попетляли вокруг Бобровки, а ты за это время успела бы убить своего мужа!

– Ты – сука! А твоя Таня – воровка! Я даже не удивлюсь, если вы с ней заодно… Так ты отказываешься мне помогать? Ты сама хочешь сесть за решетку?

– Я сейчас же уеду отсюда первым же автобусом. Ты сумасшедшая. Ты можешь убить и меня… Тогда какой мне смысл помогать тебе? Раз совершила один импульсивный поступок, то совершишь и другой…

– Я уже совершила, – вдруг услышала Лера и от того тона, каким это было произнесено, внутри у нее все похолодело. Она вдруг отчетливо поняла, что весь этот утренний разговор – ничто по сравнению с тем, что Лена еще только собирается ей рассказать. – Ты случайно ничего не теряла?

– В смысле? Что ты имеешь в виду?

– Успокойся и напряги свою память. Ты нигде не оставляла свою вещь?

– Какую вещь? О чем ты?

Внезапно Лере стало нехорошо. Да, она оставила. Оставила в Бобровке в тот самый день свою вещь, без которой потом мучилась: солнцезащитные очки.

– Очки?

– Правильно, очки. И теперь от меня зависит, посадят тебя или нет.

Лера уже ничего не понимала. При чем здесь очки?

– Ты же Прудникова знаешь?

– Конечно… Это же мой друг, я с ним тогда была у вас…

– Вот именно. Он твой друг, и ты часто бывала в его квартире, ведь так? Кстати, интересно узнать, какие именно у вас с ним были отношения.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь…

– Я спрашиваю, ты часто бывала у него?

– Ну да, бывала… Но при чем здесь Юлик?

– Теперь уже ни при чем. Твой Юлик был единственным человеком, который случайно услышал, как я отправляю Таню в офис за деньгами. Таня варила кофе на кухне, когда мы с ней разговаривали. Я сказала ей, что надо срочно спасать деньги, надо ехать… Она всегда слушалась меня, верила мне…

– Какая же ты гадина!

– Я бы вытащила ее из тюрьмы, у меня деньги, хорошие адвокаты, связи, наконец! Я не затем его убивала, чтобы потом сесть в тюрьму, у меня не было выхода! – истерично взвизгнула она.

– А Юлик, что с ним?

– Он стоял за холодильником и все слышал. Это я уже потом поняла, когда Таня выбежала из кухни, чтобы выполнить мое поручение… Юлик сказал, что пришел в кухню за минералкой. Он был, кстати, трезвым, или же мне так показалось. Но он все слышал и понял. Это было видно по его взгляду. Вчера днем я была у него и отравила его сулемой. В его квартире сейчас, наверное, милиция. Думаю, что твои очки уже нашли и отправили на экспертизу. Я приходила в твоих очках и, думаю, что кто-нибудь из соседей наверняка меня видел. А если учесть еще, что в его квартире полно твоих отпечатков…

Лера, не помня себя от ярости, бросилась на Лену. Но та, увернувшись, добавила:

– Не советую так вести себя. Ведь теперь ты в полной моей власти. Я скажу, что это ты убила и Сайганова, и Юлика. – Она это уже выкрикивала, бегая по кухне от разъяренной Валерии. – Юлик, скажу, оказался случайным свидетелем того, как ты поднималась в кабинет Димы… Не беспокойся, я найду что сказать, чтобы ни у кого не осталось сомнения в том, что это именно ты убила и того, и другого. А им там, в милиции или прокуратуре, только того и надо: схватить преступника, посадить и поставить галочку – мол, поймали убийцу. Мир вокруг нас не изменился, как и мы сами. Так что выбирай, за кого ты и с кем ты.