Мумия из Бютт-о-Кай - Клод Изнер

— Почему?

— Но у вас есть отличный мотив!

Огюстен Вальми изобразил улыбку.

— Ну что вы, мсье Легри, разве я могу заподозрить в вас преступника? Среди безделушек мадам Пийот нет ничего ценного, а продажа всего этого добра отравит вам существование на несколько недель, если не больше. Если только последнюю волю мадам Пийот не оспорит какой-нибудь неизвестный нам родственник. Впрочем, судя по всему, она была совершенно одинока. Версию о самоубийстве подтвердило медицинское освидетельствование, которое погибшая проходила еще в июле: мадам Пийот страдала серьезным заболеванием сердца. Она была обречена и, вполне вероятно, знала об этом. Следовательно, мы не будем производить вскрытие.

— Вскрытие? Кто-то умер? — воскликнула Таша, входя. Она была в бледно-зеленых блузке и юбке, и этот цвет очень шел к ее белой коже и рыжим волосам, свободно спадавшим на плечи.

«Какая хорошенькая!» — подумал инспектор Вальми.

— Мадам Легри? Я инспектор полиции Вальми.

Таша вопросительно посмотрела на Виктора. Он сделал вид, что занят кошкой.

— Доброе утро, мсье Вальми. Если я вам не нужна, не буду нарушать ваш тет-а-тет.

— Ошибаетесь, мадам, требуется ваше присутствие. О, это пустая формальность! Скажите, ваш супруг не отлучался от вас в ночь со вторника на среду?

— Позвольте, но… — возмутилась Таша.

— Дело в том, что вчера он имел несчастье обнаружить тело некоей мадам Пийот, старьевщицы. Ее повесили… Невиновность вашего супруга очевидна, однако я обязан взять у вас свидетельские показания, таков порядок.

Виктор боялся поднять голову и встретиться глазами с Таша, а потому по-прежнему гладил кошку.

— Теперь ошибаетесь вы, мсье Вальми. Разумеется, я в курсе дела, мне всего лишь хотелось вас проверить. Да, муж был со мной этой ночью, как и всегда. И надеюсь, так будет и впредь.

— Нисколько не сомневаюсь! Разве можно оставить такую обворожительную даму одну!

— Благодарю за комплимент, инспектор. Однако вы, мужчины, порой бываете легкомысленны, а потому мы, женщины, всегда готовы к худшему.

Инспектор поцеловал Таша руку, задержав ее в своей немного дольше, чем требовала простая любезность. Он был очарован этой женщиной: красота и молодость сочетались в ней с острым умом и достоинством.

Виктора возмутило поведение инспектора. «Мужлан! Он что, не знает, что женской руки губами следует едва коснуться?!»

— Только безумец способен огорчить такую женщину, как вы, мадам, — пробормотал инспектор. — Мсье Легри, прошу вас ознакомиться с вашим наследством, полученным от мадам Пийот. Если найдете что-нибудь, проливающее свет на возможную причину самоубийства, прошу незамедлительно об этом сообщить.

Кошка проводила гостя до самых дверей.

— Ты опять солгал мне! — воскликнула Таша, закрыв за инспектором дверь. — Сказал, что старьевщица исчезла, а она, оказывается, умерла! И возможно, убита!

— Я не хотел тебя волновать.

— Но ты попал под подозрение!

— Это уже в прошлом, медицинская экспертиза доказала, что я тут ни при чем.

Виктор пытался ее обнять, но она вырвалась и отпрянула.

— Всегда одно и то же! Лжец, лжец, гадкий лжец!

— А ты, любовь моя, всегда говоришь правду? Тогда скажи, кто этот человек, который провожал тебя, когда ты возвращалась из «Прокопа»?

Таша залилась краской, но быстро взяла себя в руки.

— Это приятель Ломье, скульптор, не припомню его имя… Я говорила тебе, мне стало плохо, и он любезно предложил проводить меня домой.

— И был очень нежен… Или мне показалось?

— Прекрати, Виктор! Ты изводишь меня своей ревностью! И мне надоели эти твои расследования! — Она зарыдала и бросилась вон, чуть не наступив на кошку.

Виктор подхватил ее и сжал в объятиях.

— Давай не будем ссориться! Я доверяю тебе, а ты, пожалуйста, ответь мне тем же! Возможно, вчера мы не поняли друг друга…

Таша всхлипнула и подняла к нему лицо.

— Обещай мне, что будешь осторожен!

— Дорогая, ну что может быть опасного в том, чтобы разобрать всякое старье и безделушки? Я только одного не могу понять: почему мадам Пийот завещала все мне?..

— Может, она была в тебя влюблена?

— Хочешь поменяться со мной ролями? — пошутил Виктор. — Мне надо позвонить Жозефу, хочу, чтобы он присоединился ко мне в Кур де Роан. Я позавтракаю в городе.

Таша слышала, как Виктор беседует с Жожо, и думала о том, что этот лукавый инспектор лишь сделал вид, что не подозревает Виктора. Но потом все затмил образ Ганса.

Люси Гремий проснулась в дурном настроении. Она опять провела ночь в одиночестве на двуспальной кровати, которую купила, когда стала встречаться с Альфонсом Баллю, и это была для нее серьезная трата, образовавшая ощутимую брешь в бюджете. Не говоря уж о том, что кровать заняла очень много места в комнатке, которую снимала Люси. Там умещался еще только громоздкий шифоньер орехового дерева с резными дверцами, а клетка с двумя канарейками и маленький туалетный столик, на котором стояли таз и кувшин для умывания, едва втиснулись между окном и шифоньером.

Каким бы тесным ни было это гнездышко, Люси пришлось немало потрудиться, чтобы позволить его себе, ведь в 1894 году она приехала из Бордо без гроша в кармане. Ей нравилось работать в парикмахерской у Модеста Шамлана, он не приставал к ней, не критиковал и всегда вовремя платил. Но Люси этого было мало, и хотя ухажеры у нее были всегда — Люси Гремий была хорошенькой, — ей хотелось более серьезных отношений. Она мечтала о постоянном партнере, который в конце концов сделает ей предложение, и тогда ей не надо будет больше работать. Детей у них будет двое. И, конечно же, просторная светлая квартира.

Когда она познакомилась с Альфонсом Баллю, ей показалось, что он — тот, кто ей нужен. И вот, пожалуйста, Альфонс исчез! Почему? У нее появилась соперница? Необходимо все выяснить и добиться от любовника объяснений. Люси отправила Модесту Шамлану записку, отпросившись с работы по причине ежемесячного недомогания, припудрила носик и спустилась вниз.

Во дворе она увидела Жаклин, двенадцатилетнюю дочку портье, болезненную девочку, которая постоянно читала в журналах романы с продолжением, а затем воображала себя прекрасной бедной модисткой, в которую влюбился принц, переодетый нищим. Люси подозвала девочку.

— Жаклин, я дам тебе десять су, если ты отнесешь это послание в парикмахерскую.

— У меня нет времени, я должна дочитать роман Поля Феваля[66]и потом пересказать его маме.