Столик в стиле бидермейер - Мария Баганова

– Не могу точно сформулировать. – Брюнетка впервые улыбнулась. – Кем вам приходилась Кулярева? Приживалкой? Домработницей?

Сидевшая напротив нее Анна Федоровна вела себя достойно. Сказалась многолетняя привычка держаться перед классом. Бывшая учительница спокойно и внятно рассказала про неудачный брак Карины, про визиты ее мужа. Пообещала позаботиться о дочке-сиротке.

– Карина была близкой подругой моей дочери и моей ученицей. Она жила в нашем доме, помогала по хозяйству и ни в чем не нуждалась. Мы продолжаем воспитывать ее дочь.

– Формально опекуном Веры Куляревой является ее отец, – хладнокровно уточнила брюнетка, – так что вам придется с ним обо всем договориться и оформить документы. А это правда, что Андрей Петрович Шацкой собирался развестись с вашей дочерью?

Это был удар ниже пояса. Откуда она только это взяла? Аннушка вздрогнула, но выдержала и заговорила о Надиных неладах с мужем словно о чем-то незначительном.

– Люди иногда разводятся, такова жизнь. Какое это имеет отношение к смерти Карины?

Брюнетка повернулась к нам с Надеждой.

– Надо же, – произнесла она, обращаясь ко мне, – вы сами пожаловали. Так даже удобнее, я все равно собиралась потом к вам идти.

Я невольно поежилась под ее взглядом, и тут тяжелая створка ворот толкнула меня в спину. Это была Татьяна Романовна. Посмотрев в ее мрачное одутловатое лицо, я подумала, что надо ожидать чего-нибудь нехорошего, но тогда даже представить не могла, к чему приведет ее визит.

Увидев следовательшу, Романовна оттолкнула нас с Надей и заговорила. Говорила она так громко, что, наверное, слышно было даже на улице. Уж Ольга-то точно будет в курсе. По ее словам, Андрей собрался бросить Надежду и жениться на Карине. Потому что именно Карина последние годы вела дом, а Надя – никчемная бездельница и ее эксплуататор. Она догадывалась, что Андрей уходит от нее к Карине, и люто ненавидела несчастную.

– Танечка, что ты говоришь? – изумилась Анна Федоровна. – Разве Надя кого ненавидела?

– А то ты сама не знаешь! – сверкнула глазами Татьяна Романовна. – Это ты ее убила! – заявила она. – Тебе же не в первый раз!

Она взглянула на Надю с такой злобой, что мне стало страшно. Надя буквально повисла у меня на плече.

– Сыночка моего из окна вытолкнула, а теперь вот ее…

– Таня! – почти выкрикнула Анна Федоровна. – Юра сам упал.

– Не-ет, – зловеще протянула Татьяна Романовна. – Не сам. Я специально выясняла: Надька твоя доску протирала. У нее тогда тряпка в руках была, – она обернулась ко мне, – вот, эта мне сказала. А у Юрочки на костюмчике пятно от мела осталось…

От неожиданности я потеряла дар речи и только бестолково мотала головой: ничего такого я не говорила! Татьяна Романовна чуть наклонилась к Наде. Сейчас она выглядела особенно грузной, просто огромной. Прошептала одними губами:

– Ведь это ты вытолкнула его, девонька?

Надя сжалась. Она на самом деле показалась «девонькой» – маленькой девочкой, школьницей.

– Нет, – забормотала она. – Нет, не я. Честное слово, не я…

– Он любил тебя, не знал, как сказать, за косички дергал… А ты его столкнула… – прохрипела Татьяна Романовна. – А пятно на пиджачке его тебя и выдало. В милиции меня тогда слушать не стали. Но я знала все эти годы. Знала…

Надя закричала. Лицо ее исказилось от ужаса. А Татьяна Романовна продолжала смотреть на нее, словно кролик на удава, даже не моргала…

– Прекратите! – услышала я свой собственный голос. – Оставьте ее!

Анна Федоровна пила валокордин. Я не поняла, как и когда здесь появилась Майя Ивановна. Наверное, пришла следом в надежде остановить подружку. Теперь она тщетно пыталась всех успокоить. Татьяна Романовна настаивала на своих обвинениях, следовательша выглядела очень заинтересованной и что-то быстро записывала.

– Танечка, – твердила тетя Майя, – да ты наверняка что-то не так поняла…

– Я все так поняла, правильно, – отталкивала ее Романовна. – Тебе покойница Карина что передать велела? Что «все было так, как я думала»! Вот оно!

– Да она что-то напутала…

– Нет, она все видела!

Галка поохала-поохала, а потом схватила Верочку и утащила куда-то – и правильно сделала! Надя всхлипывала у меня на плече. Я уволокла ее в дом.

– Я его не сталкивала… Нет… – твердила она.

Я молчала. А что было ответить, если я и сама сначала подумала… Внезапно она отстранилась.

– Ты не веришь, – догадалась она, – ты тоже думаешь…

Почему-то мне стало стыдно, и, чтобы расставить все точки над i, я спросила:

– Ну а как все было?

– Я на самом деле хотела его убить, – заговорила Надя. – Как она мило выразилась: за косички дергал! Нет, он меня попросту избивал! Бил по голове, щипался до синяков… Придурок!

Даже сейчас, спустя столько лет, она не могла простить того погибшего парня. А я смогла бы? Если бы меня вот так же били? Нет, наверное.

– Знаешь, как больно было, – продолжала Надя, – у меня мигрень не проходила вообще. Я маме жаловалась, а она каждый раз: «Ты должна сама уметь решать такие проблемы!» Педагогиня! А тут мы остались одни в классе. Окна открыты. И на самом деле думала: вот вытолкнуть бы его наружу… Подох бы, гад!

– Не ругайся, он же умер, – напомнила я.

– Умер, – со злобой проговорила Надя. – Даже своей смертью он мне нагадил. Он начал приставать ко мне, я его оттолкнула. Да, этой самой тряпкой. Заорала что-то обидное. Он сдуру и залез на подоконник. Заявил, что сейчас выбросится из-за любви ко мне… Так и сказал, козел! А потом на самом деле упал. – Она истерично хихикнула. – Прямо так взял и упал. Наверное, слишком в роль вошел и потерял равновесие.

Надя снова нервно засмеялась.

– Я к окну кинулась, а тут как раз Карина вбежала. Я ей говорю: «Юрка упал». А она мне: «Ты столкнула?» И улыбнулась так подленько. Я ей ответить не успела, как ты входишь. Я думала, она так просто ляпнула… А она потом моей маме заявила, что видела, будто это я его…

Надя расхохоталась. У нее начиналась настоящая истерика.

– И знаешь что? Мама ей поверила. Не мне, а ей! Этой сучке! Потому она и занималась с ней бесплатно. Потому и вытягивала эту бестолочь на хороший аттестат… – Надя зарыдала.

Я прижала ее к себе. Значит, я верно подозревала, хотя и не думала, что все настолько плохо.

– А потом Татьяна Романовна… – начала я.

Надя, рыдая, кивнула в ответ:

– Да, вернулась и стала вынюхивать…

– Но прошло двадцать лет… Почему сейчас?

– Так матери все равно, сколько лет прошло, – вздохнула Надя. – Теперь я ее понимаю. Карина из меня деньги тянула. Особенно последнее время. У нее вон, все не сложилось… Не помог аттестатик. – Надежда шмыгнула носом и по-детски вытерла его рукавом.