Балканский синдром - Чингиз Абдуллаев

– Еду привезли сотрудники ресторана?

– Что вы, – укоризненно заметил Петкович, – конечно, нет. Ее привезли сотрудники охраны. Насколько я знаю, всю еду проверили, прежде чем передать ее нам.

– Вы имеете в виду уже ужин?

– Да, конечно. На обеде мы были вчетвером.

– Что было потом?

– Ничего. Мы поднялись наверх и поговорили с господином вице-премьером. Господину Баштичу позвонила Даниэла, чтобы напомнить о встрече с его сыном. Он приказал послать за ним машину. Насколько я помню, сын приехал и находился в другой комнате вместе с госпожой Милованович. Моя супруга была в комнате на третьем этаже, где всегда остаются помощники премьер-министра или вице-премьера. Затем мы спустились вниз, когда нам сообщили о приехавших гостях. В комнате, где проходило совещание, посторонних не было, только четверо гостей и мы с Баштичем. Больше никто туда не входил, это абсолютно точно. Затем господин вице-премьер и я вышли из комнаты. Он вызвал Даниэлу и поднялся вместе с ней к себе в апартаменты. Потом она спустилась, и туда поднялся его сын. Насколько я знаю, он вышел оттуда достаточно быстро, но я его не видел. Еще до этого я поднялся на третий этаж, чтобы напомнить Видране об отъезде. Мы спустились вниз, и я посадил ее в машину. Она поехала домой забрать чемодан и отправилась в аэропорт.

– А почему ваша супруга оказалась в комнате помощников на третьем этаже, а не на первом, где были сын господина Баштича и его сотрудница?

– Так положено, – усмехнулся Петкович. – У нас строгая иерархия, которую не принято нарушать. На первом этаже в зале проходило совещание, в другом конце здания была комната для сотрудников, работающих с документами, где находились госпожа Милованович и приехавший сын Предрага Баштича. А на втором этаже обычно селят приехавших гостей или наших министров, но в тот вечер там никого не было. На третьем расположены апартаменты премьера и вице-премьера и между ними комната для их помощников или заведующих отделами, которые прибывают в резиденцию для работы. Так как в этот день присутствовал только я, мне надо было подняться в эту комнату вместе с Видраной, как требовала служба безопасности. Там все четко расписано, можете ознакомиться.

– Они уже подтвердили ваши слова во время допросов, – сообщил Дронго, – но мне хотелось услышать это от вас. Вы отправили жену в аэропорт и сами пошли ужинать с гостями?

– Да, все было именно так. Мы как раз ужинали, когда позвонил господин Баштич. Он сообщил мне, что спустится немного позже, так как хочет просмотреть документы, и не будет с нами ужинать. Я передал его слова гостям, и они с пониманием отнеслись к этому заявлению.

– Никто из них не выходил из этой комнаты?

– Никто, – подтвердил Петкович, – я могу ручаться. Прошло около часа, и я, выйдя в коридор, увидел там нового сотрудника охраны. Я знал, что это высокопоставленный офицер службы безопасности, специально приставленный к нам. Поэтому подошел к нему и попросил напомнить господину вице-премьеру, что мы его ждем. Он поднялся наверх и передал мои слова охраннику, сидевшему у дверей. Тот вошел в апартаменты и обнаружил убитого Баштича. Потом они позвали меня, и я с ужасом убедился, что они правы. Я подумал, что, возможно, мы сможем хоть как-то ему помочь – ведь крови нигде не было видно, и послал за врачом. Среди гостей был врач по профессии – господин Мирослав Хриберник. Он поднялся и тоже подтвердил, что господин Баштич убит. При этом сказал, что господин вице-премьер был убит еще час назад, сразу после телефонного звонка, этот звонок сохранился в моем телефоне. И на его он тоже зафиксировался.

– Вы подходили к балконной двери?

– Нет. Я стоял у тела погибшего.

– Может, кто-то другой подходил?

– Я этого не видел.

– Вы не уходили из апартаментов, пока туда не поднялись другие сотрудники охраны и офицеры полиции?

– Нет, я никуда не уходил. Только прошел в соседнюю комнату и позвонил господину премьер-министру, чтобы сообщить о гибели господина Баштича. Это был мой долг.

– Не сомневаюсь. Вы видели Зорана?

– Конечно. Он был какой-то растерянный и стал сразу кому-то звонить. И вел себя как-то странно.

– Что значит, странно?

– Не совсем обычно. Суетился, нервничал, все время пытался что-то объяснить, дергался. Не знаю, как вам объяснить, но мне не понравилось его поведение. А охранник вел себя просто безобразно… побледнел, вспотел, руки дрожали.

– Николич или Недич?

– Конечно, Николич. Второй вел себя гораздо спокойнее.

– Господин Хриберник все время оставался в комнате, где находился убитый?

– Нет. Он только осмотрел погибшего, сразу выдал свое заключение и спустился вниз.

– И вы еще успели позвонить своей супруге?

– Да, успел. Она сдала билет и вернулась домой. После такого убийства Видрана просто не могла улететь в Вену к нашей дочери.

Дронго понимающе кивнул и обратился к Видране Петкович:

– Вы согласились приехать в особняк с мужем и были вместе на обеде. Женщины обычно гораздо наблюдательнее мужчин. Ничего особенного не заметили?

– Нет, – ответила она, – ничего необычного в нашем обеде не было.

– Как себя вел господин вице-премьер?

– Как обычно. Шутил, смеялся. Он всегда был достаточно коммуникабельным и обаятельным собеседником, – заметил Петкович.

– Сколько лет вы с ним работаете?

– Больше пяти. Но заведующим отделом я стал только в прошлом году.

– Вы знали до этого Баштича?

– Немного знал, он был достаточно известным человеком. И не только в нашей стране.

– Ваша мать была итальянкой? – неожиданно спросил Дронго, взглянув Видрану.

– Да, они жили в Триесте, но потом переехали в Геную. И спустя двадцать лет моя мать познакомилась с моим отцом.

– Может, перейдем тогда на итальянский? – предложил Дронго.

– Пожалуйста. – Кажется, она слегка удивилась.

– Меня очень интересует, как Баштич держался по отношению к своей сотруднице?

Видрана посмотрела на мужа и снова перевела взгляд на Дронго. Петкович нахмурился.

– Я не поняла вашего вопроса, – сказала она.

– Могу повторить его по-английски.

– Нет, вы меня не поняли. Я не поняла смысла вашего вопроса. Давайте лучше вернемся к английскому, иначе мы просто запутаемся, – попросила Видрана.

– Хорошо. В таком случае ответьте, пожалуйста, как Баштич вел себя по отношению к своей сотруднице? По-дружески, фамильярно, официально, слишком панибратски; может быть, наоборот, держался как начальник?

– Нормально. Он не делал между нами различий, – ответила она, немного подумав. – Хотя мне показалось, что он испытывает к госпоже Даниэле определенные симпатии.