Версаль под хохлому - Дарья Донцова

– Извините, – побагровела Машенька. – Меня дома четыре человека провожали, я думала, в Москве тоже не один мужчина встретит. Папа приказал прямо с вокзала к Карине Карловне отправляться.

– И кто у нас папаша? – риторически поинтересовался Миша, оценивая взглядом размер свалившейся на него беды.

– Он брумбель де... – начала Машенька.

Конца фразы мы не расслышали, все звуки утонули в громком гудке отбывающего от соседней платформы состава.

– Ясненько, – вздохнул Михаил, когда воцарилась относительная тишина, – ваш отец сделал брумбель.

Машенька сравнялась по цвету с перезревшим баклажаном.

– Можно и так сказать.

– Вот странный мужик, не в обиду ему будет сказано, – прокряхтел Михаил, хватая один из ящиков. – Офигенно здоровенный брумбель у него получился. А уж тяжеленный! Хуже чугунины.

Машенька закашлялась и вышла из вагона.

– Нет, не понимаю я таких людей, – злился Миша. – Девчонка в Москву за шмотками отправилась, а папенька ей хренов брумбель всучил. Добро бы он маленький был, симпатичный. Так нет же, уродище неподъемное! Легче, наверное, корову тащить, чем этот брумбель.

– Замолчи, – посоветовала я. – Маша вся красная, наверное, ей неудобно за глупость отца, не смущай девушку. Куда ей деваться? Он приказал, дочка подчинилась.

Михаил вытер со лба пот.

– Некрасиво вышло, сейчас исправлю.

Сопя от напряжения, Михаил выволок первый ящик на перрон и повернулся к трясущейся то ли от холода, то ли от недосыпа девушке.

– Простите, не хотел вас обидеть.

– Я совсем не сержусь, – зашептала блондинка. – Понимаю, сколько неудобств вам доставила. Не моя идея отправиться в столицу, папина, он мне...

– Хренов брумбель всучил! – взревел Михаил.

Я посмотрела на вновь побагровевшую Машеньку и побежала к группе стоявших невдалеке носильщиков.

Когда груду ящиков втолкнули в мой безразмерный джип, места там осталось всего ничего, на двух мышей.

– Хорош бы я был со своей праворульной трехдверкой, – вздохнул Миша. – Спасибо тебе, Таня! Надеюсь, ты не опоздаешь на работу из-за меня.

– Времени много, дорога пока пустая, – успокоила я его.

– Простите, правильно ли я поняла, Татьяна не служит у Карины Карловны? – робко осведомилась Машенька, когда я выехала на проспект.

– Нет, – ответил Миша, – Таня помогает с брумбелем из хорошего ко мне отношения.

– Ой, как неудобно! – снова залилась краской Маша.

– Чепуха, – попыталась я успокоить девушку, – вы же не виноваты.

– Если отец сделал брумбель, дочь за него не в ответе, – галантно подхватил Михаил.

Маша превратилась в сочную свеклу, и тут у нее в сумке затрезвонил сотовый.

– Доброе утро, тетя Карина, – зачирикала гостья. – Доехала отлично. Да, встретили. Да, еду. Да, чудесно. Да, да, да. Ой, зачем? Ну не надо!

Девушка захлопнула «раскладушку».

– Тетя Карина? – удивился Миша. – Вы родственники?

– Ага, – прошептала Машенька, – мой папа ее родной брат и...

– Поворачивай налево, – сказал мне Миша, – приехали. Тормози у зеленого дома.

Я послушно совершила маневр и увидела женщину лет сорока пяти в роскошной норковой шубе.

– Тетечка! – заорала Машенька, выскакивая на тротуар.

– Мусенька! – замахала руками дама. – Иди скорей в дом.

– Мне так неловко! – заломила руки Маша. – Бедный Миша чуть не надорвался ящики таскать.

– Это его работа, – отрезала тетка. – Раз ума нет, пусть носит тяжести. В другой жизни он университет окончит, и я у него в услужении окажусь, а пока ему придется молча моим приказам подчиняться.

– Танечка любезно свой джип предоставила, – продолжала причитать девушка, – мне жутко неудобно.

Карина Карловна окинула внедорожник беглым взглядом, но промолчала.

– Тетечка, нужны грузчики, – стонала племянница, – иначе Миша долго провозится, Таня на работу опоздает. У меня даже сердце от переживаний заболело.

– Иди, деточка, в квартиру. Вот ключики, – ласково пропела Карина Карловна. – Остальное моя забота.

– Спасибо вам, Танечка, Мишенька! – колокольчиком прозвенела Машенька. – Еще раз простите за тяжелый багаж.

Едва милая девушка исчезла в подъезде, как Карина Карловна накинулась на Михаила:

– Идиот! Ничего поручить нельзя! Довел ребенка до слез! Как ты посмел ее упрекать?

– Я вообще молчал, – испугался Миша. – Ну, может, разок сказал, что брумбель тяжелый.

– Что? – с нехорошей интонацией произнесла начальница. – Кто неподъемный?

– Брумбель, – пояснил Михаил и решился на откровенность: – Еле-еле внутрь машины влез, вон сколько упаковок!

Карина Карловна заморгала, словно пустынная ящерица, – верхние веки медленно-медленно опускались, потом поднимались, обнажая застывшие глазные яблоки, и снова приходили в движение.

– Я ей ни слова плохого не сказал, – защищался Миша, – девушка не виновата, что ее отец брумбель этот настрогал и в Москву отправил!

Карина Карловна сделала шаг назад, вытянула вперед руку и взвизгнула:

– Ты уволен!

– За что? – обомлел Миша. – Доставил брумбель в целости, ни один ящик не уронил!

– Идиот! – закричала Карина Карловна. – Мою племянницу зовут Мария Брумбель, она приехала жить в Москву, привезла свои вещи. Ее отец, мой родной брат Брумбель Денис Карлович, владелец нашей фирмы.

Я вцепилась в руль. Только бы не расхохотаться во все горло. Жаль, что рев гудка поезда заглушил слова, когда на вопрос Миши: «И кто у нас папаша?» – милая девушка завела: «Он Брумбель Де...» Продолжение мы не услышали и предположили, что гостья хотела сказать: «Он брумбель делал». А на самом деле блондинка пролепетала: «Он Брумбель Денис Карлович».

– А ты недотепа, которого нельзя даже улицы мести поставить! – завершила «выступление» Карина Карловна.

– Вы же Николаева, а не Брумбель! – пискнул Миша. – Где мне догадаться было? Так разговор вели, что я подумал: брумбель – это что-то типа астролябии или штангенциркуль какой.

Карина Карловна достала мобильный, нажала на кнопки.

– Сережа, быстро идите к моему дому, надо разгрузить машину.

Отдав распоряжение, тетка смерила Михаила гневным взглядом.

– Плохо жить недоумком. Почему я Николаева? Замуж вышла, фамилию сменила.

– Вот блин... – протянул Миша. – Эх, невезуха! Опять работы лишился. Почему же Маша молчала, не поправила меня?

– Моя племянница не хотела тебя, идиота, смущать! – гаркнула Карина Карловна. – Она интеллигентна сверх меры и не умеет с инвалидами ума правильно общаться. Хорошо, у нее тетя есть, которая придурков в шеренги строит и вон гонит.