Стеклянные дома - Луиз Пенни

– Вообще-то, это был закон о борьбе с наркотиками, – напомнил Арман.

– Ах да, вы правы.

– Я внимательно читал ваш законопроект, – сказал Гамаш. – В то время я был главой отдела по расследованию убийств, и огромное число убийств в Квебеке так или иначе было связано с наркотиками.

– И каково ваше мнение?

– Мне показалось, что законопроект предлагал конструктивный подход к ситуации, которая выходила из-под контроля.

– Тогда почему ее законопроект провалили? – спросил Габри.

– По ряду причин, – ответил Гамаш.

Продажность старших офицеров Квебекской полиции. Коррупция в правительстве. Рост могущества наркокартелей, которые диктовали свои условия.

Но Гамаш не стал говорить им об этом. Хотя одну из причин он не прочь был затронуть.

– Это может показаться тривиальным, но одна из причин состояла в том, что вы назвали законопроект чьим-то именем. Не помню чьим.

– Эдуарда, – напомнила Леа. – И почему это помешало?

– Создавалось впечатление, будто это персональный крестовый поход одного из депутатов, который хочет заявить о себе, а не широкомасштабное решение проблемы, представляющей серьезную социальную угрозу.

– Другие законы тоже носят имена людей, – вмешалась Клара. – Таких много.

– Безусловно, но те законопроекты, которые были приняты, имели широкую общественную поддержку. Их лоббисты проделали немалую агитационную работу. Задействовали медиа, общество, нашли сторонников среди коллег-политиков. Вы, – сказал он, обращаясь к Леа, – этого не сделали.

– Верно. Если политика – искусство, то я рисовала пальцем.

– А кто такой этот Эдуард? – спросила Рейн-Мари.

– Он был нашим соседом по комнате в Монреальском университете, – ответил Матео.

– Мы все входили в одну компанию, – сказала Леа. – И Эдуард был одним из нас.

– Немного больше чем одним из нас, верно? – с ехидцей произнес Матео.

Даже в пламени свечей было видно, что Леа зарделась.

– Я была в него слегка влюблена, – сказала она. – Все его любили. Даже ты, я думаю.

Матео рассмеялся:

– Он был очень привлекателен.

– Что с ним случилось? – спросила Мирна.

– Нетрудно догадаться, – ответил Матео.

Разговор на несколько секунд прервался.

– Наверное, совсем молодой был, – заговорила наконец Клара.

– Ему и двадцати не стукнуло, – сказала Леа. – Спрыгнул с крыши пятнадцатиэтажного дома. В состоянии наркотического опьянения. Сколько лет прошло…

– Не так уж и много, – возразил Матео. – Мы все очень гордились, когда Леа после избрания стала первым делом проводить La loi Edouard.

Закон Эдуарда.

– Законопроект не прошел, – повторила Леа.

– Но вы, по крайней мере, попытались, – сказал Гамаш. – А теперь вы многое узнали о прохождении законопроектов. Вы не хотели бы вернуться к нему? Возможно, мы сумеем вместе сочинить эффективный закон.

– Я надеюсь на это.

Гамаш подождал продолжения, затем откинулся на спинку стула и задумался.

Леа Ру проявила вежливость, но, похоже, вовсе не стремилась к совместной работе с главой Квебекской полиции по пресечению наркотрафика.

Что же случилось? И почему она забыла о том, что ее первым законопроектом, ее приоритетным делом был закон Эдуарда?

Снова сплошная видимость. Как и у существа на деревенском лугу. Оба скрывают то, что у них внутри.