Последняя миля - Дэвид Бальдаччи

Они поехали прямиком к дому Реджины, находившемуся, как и сказал Монтгомери, всего в двадцати минутах от тюрьмы.

Небо грозило дождем, а то и снегом, потому что температура стремительно опускалась, хотя в этой части Алабамы снег редкость.

Богарт вел машину, а Декер сидел рядом с ним. Дэвенпорт на заднем сиденье делала какие-то записи на своем электронном планшете. Миллиган рядом с ней делал то же самое на своем.

– Страшный человек, – заметила Джеймисон, сидевшая слева от Миллигана.

– Ну, хотя бы общественности нечего больше будет тревожиться на его счет, – отозвался Богарт.

– Как вы думаете, он вытворял все это из-за травмы головы? – спросила Алекс.

– Не знаю, – ответил спецагент. – С точки зрения закона это, очевидно, не играет ни малейшей роли.

– Пожалуй, – с сомнением проронила она.

– Лайза, а каково твое мнение о нем? – поинтересовался Богарт, глядя на Дэвенпорт в зеркало заднего вида.

– Навскидку – он правдив. – Она подняла глаза от планшета. – Явно чертовски уклончив и осторожен, но выглядит искренне раскаивающимся. А если он страдает от ПТСР и эта рана головы повлияла на критические участки его мозга, его последующие действия вполне объяснимы.

Тут она заметила, что Декер смотрит в боковое окно, очевидно пропуская ее слова мимо ушей, и спросила:

– А ты что думаешь, Амос?

Не дождавшись в ответ ни слова, Дэвенпорт потянулась вперед и тронула его за плечо. Вздрогнув, он оглянулся.

– Извини, – сказала она. – Я спрашивала, что ты думаешь о Монтгомери?

– Я думаю, куда важнее, что мы думаем о Реджине Монтгомери.

– Это почему же? – пришла она в недоумение. – Я помню, ты говорил, что надо выяснить, есть ли у Монтгомери семья.

– И надеюсь, мы вот-вот получим кое-какие ответы.

Реджина Монтгомери жила в одном из ряда старых двухквартирных домов, обветшавшем настолько, что от полного разрушения его отделяли лишь пара ржавых гвоздей и пара укусов термитов. Они припарковались перед домом. Посреди двора без единой былинки стоял старый «Бьюик» кремового цвета с потрепанным дерматиновым верхом. Вся округа производила впечатление чумных кварталов. Издали донесся гудок товарного поезда.

Когда они направились к передней двери со стеклом в виде пирамиды, треснувшим примерно на уровне глаз, с неба заморосило.

Богарт постучал в дверь.

– Соседняя квартира выглядит брошенной, – заметила Дэвенпорт.

– Да здесь половина домов выглядят брошенными, – поддержал ее Богарт.

Послышались приближающиеся шаги, и дверь открылась.

Реджина Монтгомери оказалась среднего роста, худой, а ее некогда каштановые волосы почти совсем поседели. Одета она была в выцветшие джинсы, туфли без каблуков и свитер, чем-то замаранный у талии.

Они назвались, и Реджина впустила их в дом.

Тесная гостиная была скудно обставлена дешевой потрепанной мебелью. Хозяйка провела гостей на кухню, убрала со стульев какие-то коробки и стопки бумаг и жестом пригласила сесть за маленький столик, стоявший посередине. Стульев было всего четыре, так что Миллиган и Дэвенпорт остались стоять.

Тревожно оглядев всех по очереди, Реджина наконец остановила взгляд на Богарте, предъявившем свой жетон ФБР.

– Чего вам от меня надо? – без обиняков спросила она.

– Просто задать несколько вопросов. Мы поговорили с вашим мужем…

– Просто для вашего сведения: хотя мы и вправду не разводились, вместе мы не жили давным-давно. Он сидит по тюрьмам уже много лет.

– Но официально он все еще ваш муж?

– Да.

– Когда вы узнали, что он, возможно, убил Роя и Люсинду Марс?

Она с сосредоточенным видом облокотилась на спинку стула.

– Когда пошла в тюрьму навестить Чака.

– Дату не помните?

– Точную – нет. Впрочем, я езжу каждую неделю… Дайте сообразить. – Взяв пачку сигарет со стола, Реджина закурила, выпустила дым через ноздри и несколько секунд молчала. Потом сказала: – Наверное, пару месяцев назад или около того. Может быть. Я толком не помню.