Седьмое море - Наталья Андреева

— Какие бумаги ты подписал?!

— Я…

— Что ты, сука, подписал?!

— Дима, я только хотел сказать, что, если ты сегодня вечером, в крайнем случае завтра утром не будешь в Москве, мы с тобой потеряем все.

— Жди, — коротко сказал он и отшвырнул телефон. Потом грязно выругался.

Он долго еще матерился, швыряя вещи в спортивную сумку. Какой же никчемный, глупый человечишка! Давно надо было отобрать у него все! Да этого идиота кто угодно обведет вокруг пальца! Понятно, на холдинг «АNДА» у многих слюнки текут! Нашли слабое место! Голицын — гад!

— Убью его, — бормотал он, открывая планшет. Когда там ближайший рейс на Москву?

— Дима, что происходит? — Даша застыла на пороге, с удивлением разглядывая стоящую посреди комнаты спортивную сумку мужа. Молния была расстегнута, из сумки выглядывал рукав белого сажинского пиджака.

— Мне надо уехать. Срочно.

— Как уехать?! Куда?!

— В Москву.

— Ты, должно быть, шутишь!

— Нет. Я немедленно еду в аэропорт. Алисе скажешь, что у папы возникли срочные дела. — Он торопливо засунул планшет в сумку и рывком застегнул молнию. «Минут пятьдесять у меня есть. Да что толку ей объяснять?»

— Сажин! — взвилась Даша. — Да сколько можно?! Мы с тобой еще ни один отпуск не провели нормально! От начала и до конца! Ты все время кудато исчезаешь! Едва я начинаю тебя любить, как ты все портишь! Это же издевательство надо мной! Хотя бы ради дочери останься!

— Даша, мне реально надо ехать.

— Что, Дан тебе позвонил? Свистнул тебе, и ты, как собачка, летишь на зов хозяина? — горько рассмеялась она.

— Да, звонил Голицын, — сдержанно ответил он. — Если хочешь, можешь сама с ним поговорить, чтобы узнать, насколько все серьезно. — «Да пусть хоть всю правду узнает! Уже наплевать!»

— Ну уж нет! Ты опять прячешься за его спину? Дима, а не хватит? Дан всю жизнь за тебя думает, прикрывает тебя, решает, как тебе жить. Ты всего лишь его тень, причем довольно бледная. Сажин, если ты сейчас не останешься, я… Я перестану тебя уважать. Совсем. Мужчина ты или тряпка?

— Замолчи! — Он надвинулся и прижал ее к стене. Навалился грудью и тяжело задышал. — Мне надоело, слышишь?! Я только и слышу что о достоинствах Голицына! Ты перестанешь, наконец, упоминать его имя?! — зарычал на Дашу муж.

— Дан…

Он впился в ее губы так, что она не могла больше сказать ни слова и почти не могла дышать. Даша вдруг почувствовала себя соломинкой в этих железных руках. «Лучше молчи», — уговаривала она себя, пока муж срывал с нее одежду. Никогда еще Дима себе такого не позволял. Не был таким грубым, несдержанным и совсем не заботился о том, что она чувствует. На нее надвигалась стихия, и противостоять ей было бессмысленно.

Сначала Даша пришла в ужас, но потом вдруг ее затопила горячая волна. Ощущения были странные и необычные. Даша впервые увидела в своем Димке Сажине мужчину. Да что там! Мужика, грубого, несдержанного, который срочно должен был уехать по какимто там делам и удовлетворял свои потребности, зная, что не скоро еще обломится. Потому что любимая женщина, жена, остается здесь. Он злился, был нетерпелив и даже жесток, но в этом нетерпении была сумасшедшая сила, которая на своем пути сметает все. На пол полетели подушки и одеяло, разбилась упавшая с тумбочки ваза. Когда Даша очнулась, у нее было чувство, будто по комнате пронесся ураган.

Муж торопливо одевался.

— А тебе понравилось, — сказал он перед тем, как захлопнуть дверь. — Если ты еще раз посмеешь сказать, что я прячусь за спиной у Голицына, я не только твои шмотки порву в клочья, но и синяков наставлю. — Он окинул ее распластанное тело удовлетворенным взглядом и, подхватив спортивную сумку, пошел ловить такси.

Она лежала, почти не чувствуя своего тела. Ураган понесся дальше, а она осталась на тихом, солнечном берегу, счастливая и умиротво ренная.

«Что это было?» И тут вдруг она вспомнила: сейчас же вернется с пилатеса дочь! И что она подумает о своих родителях?! Сорокалетние люди, состоявшиеся, вполне респектабельные, а резвились, как подростки! Вазу разбили, Сажин еще и юбку на жене порвал. Сумасшедший просто!

Даша вскочила, схватила порванную юбку, затолкала ее в шкаф и торопливо стала приводить номер в порядок.

— А где папа? — удивленно спросила Алиса, увидев, что мать в номере одна.

— Его срочно вызвали в Москву.

— Даниил Валерьевич?

— Да.

— Понимаю, — повзрослому сказала дочь. — Но ты не переживай. Бизнес есть бизнес. Ну что, идем на ужин?..

На следующий день они ужинали в заказанном Сажиным ресторане. Вдвоем. Даша злилась, представляя, во сколько же все это Димке обошлось!

— Мама, не переживай так, — погладила ее по руке Алиса. — Отец знает, что делает.

— Да? Знает? А ты знаешь, что он яхту арендовал? И на кой нам это надо? У меня вообще морская болезнь! Твой отец сначала делает, а потом думает!

Алиса хмыкнула. А переговорив с метрдотелем поанглийски, который Даша плохо понимала, сказала матери:

— Отец все уже оплатил. А поездку на яхте, если ты не хочешь, я могу отменить. Он дал только аванс. Я даже попробую вернуть этот аванс.

— И в кого ты такая? — удивленно посмотрела на нее Даша.

— В себя, — рассмеялась дочь.

«Уж слишком она самостоятельная, — заволновалась Даша. — Чем все это закончится? Ах, Дима, Дима! Что же мы делатьто с ней будем, когда она совсем повзрослеет?»