Комплекс Наполеона - Марина Серова

— Вот я и хотела с вами поговорить на эту тему, — сказала я.

— Со мной? — Мария Романовна удивленно взглянула на меня. — А со мной-то что? Я там и не была уж с осени, в детском доме-то. Так, перезваниваемся иногда с Аделаидой. А вы-то что же, не воспитатель небось? — Она, прищурившись, пристально посмотрела на меня.

Я мысленно вздохнула.

— Я частный детектив, занимаюсь смертью Сережи по просьбе Аделаиды Анатольевны.

— Частный детектив? Ну, совсем интересно, — усмехнулась Мария Романовна. — Только я все равно не понимаю — мы-то с Антошкой при чем тут?

— Я просто подумала, что Сергей мог делиться чем-то с Антоном, какими-то своими секретами, — сказала я. — Может быть, у Сережи была какая-то тайна, и Антон об этом знал…

— Ничего он не знал! — замахала руками Мария Романовна. — Что он мог знать-то? Да и какие тайны у мальчишек девятилетних? И потом, они все-таки в детском доме, не на улице, под присмотром, — принялась она как будто убеждать саму себя.

— Под присмотром-то под присмотром, — покачала я головой, — да вот видите, что с Сережей получилось. К тому же не сутками же они в детском доме сидят, их и гулять выпускают.

— Ну да, ну да, — закивала головой Мария Романовна. — Ну выпускают, ну и что?

«Да, может быть, и ничего! — с досадой подумала я. — Может быть, и в самом деле я зря сюда приперлась, поставила на уши эту женщину, которая и так, наверное, здорово устала и только сейчас стала более-менее успокаиваться и жить нормальной жизнью. Может, и в самом деле я зря к ним привязалась, и не знает ничего этот Антошка? Тетка-то и вовсе не в курсе…»

Словно угадав мои мысли, Мария Романовна спросила:

— Вы что же, с Антоном хотите поговорить, что ли? А я не разрешу! У мальчишки и так нервная система расшатана, а тут еще и вы со своими расспросами… Я вообще считаю, что ему нечего знать про смерть Сережки! Господи, пусть мальчишка наконец-то поживет спокойно!

Мария Романовна вскочила и в сердцах принялась драить металлический чайник, стоявший на плите, хотя в этом не было необходимости.

— И вообще, — продолжала она. — Почему милиция-то этим делом не занимается? И потом, если эту Варвару посадили, то что тут еще расследовать? Чего копать-то, чего нет?

— Ее пока не посадили, — возразила я, — она просто арестована. И будет суд.

— Ну вот, значит, на суде все и станет ясно, — удовлетворенно кивнула Мария Романовна. — А Антошку и допрашивать никто из милиции не стал, я уж и не знаю, как вам такое в голову пришло!

Она бросила взгляд на настенные часы. Время было уже позднее, и я подумала, что племянник Марии Романовны вот-вот должен вернуться из школы. И я решила настоять на том, чтобы поговорить с ним.

— Ну вот видите, никто вашего племянника и допрашивать не станет, — попыталась я успокоить Королькову. — Я просто хотела с ним поговорить, естественно, в вашем присутствии.

Мария Романовна недовольно вздохнула и покачала головой:

— Ох, уж и не знаю я, к добру ли все это, — пробормотала она. — Ну хорошо, ждите, если уж вы так настаиваете. Он минут через пятнадцать придет, у него сегодня нет секции. Кстати, надо ему ужин подогреть.

Она достала из холодильника кастрюлю, сковородку, какие-то баночки и некоторое время хлопотала у плиты. Потом, закончив приготовления, она уселась на стул, взяв в руки какое-то начатое вязанье. Первое время она вязала молча, но долго, видимо, молчать не могла.

— Вот, носки ему вяжу теплые, — проговорила она, не поднимая головы. — А то в школе-то у них прохладно. Потом она поднялась и предложила: — Пойдемте в гостиную, что ли…

Мы перешли туда и сели на диван. Так прошло еще несколько минут, за которые Мария Романовна рассказала мне, что в квартире у них и впрямь стало чуть ли не жарко, но лучше уж пусть так, потому что вот когда были самые морозы, то им даже спать приходилось не раздеваясь… Я молча кивала, знакомая с этими проблемами, оказавшимися общими для всех тарасовцев, а сама поглядывала на часы. Наконец раздался звонок домофона. Мария Романовна отбросила свое вязанье и быстро поспешила в прихожую.

— Да-да, Антоша, открываю, — торопливо проговорила она и осталась стоять в прихожей.

Антон Корольков был совершенно обычным мальчишкой, ничем внешне не выделявшимся. Я видела из комнаты, как он снял рюкзак и молча стал раздеваться. Тетка стояла рядом, словно наготове. Антон, видимо, почувствовал необычную напряженность ее поведения и поднял на тетю вопросительный взгляд.

— Антоша, а к нам пришли, — вкрадчивым голосом сказала тетка и тут же добавила: — Из детского дома пришли, проведать тебя…

Мне показалось, что Антон вздрогнул.

— Я вообще-то к Каринке собирался, — долетел до меня его голос.

— И очень хорошо, и пойдешь, — закивала Мария Романовна. — Но ты хоть поздоровайся с человеком, поговори.

Антон прошел в комнату с явной неохотой, молча кивнул мне и сел в кресло, включая компьютер.

— Теть Маш, я есть хочу, — попросил он, и тетка немного растерялась: с одной стороны, ей предстояло кормить голодного ребенка, а с другой — в этом случае приходилось оставлять его наедине с моими вопросами.

Наконец она все-таки быстро повернулась и, пройдя на кухню, загремела там посудой. Вернулась Мария Романовна очень быстро, я успела только за это время сказать, что меня зовут Татьяной, и задать дежурный вопрос, как дела в школе.

— Нормально, — односложно ответил Корольков.

— А как там в детском доме, не хочешь узнать, что там происходит? Как дела у ребят? — спросила я.

— А что у ребят? — моментально встряла вернувшаяся с тарелками в руках Мария Романовна. — У ребят все хорошо, все по-прежнему, они вон привет тебе передают…

Антон недоверчиво посмотрел на улыбавшуюся тетку, потом на меня, но ничего не ответил.

— Антош, да ты, может быть, заболел, — забеспокоилась Мария Романовна. — Тогда ешь и ложись в постель, все равно уроки завтра делать…

— Нет, я не заболел, — ответил мальчик. — Я устал просто.

— Антон, я сейчас уйду и не стану тебя долго тревожить, — мягко сказала я. — Скажи только, ты с Сережей Губановым дружил?

Антон насторожился.

— Ну, дружил, — кивнул он. — И что?

Тетка чуть ли не подпрыгивала на месте, делая мне отчаянные знаки молчать, но у меня были свои планы на этот счет.

— Сережа умер. Его убили, — четко проговорила я, следя за реакцией Антона.

Тот отложил вилку и медленно перевел взгляд на меня.

— Кто… убил? — спросил он.

— А ты не знаешь, не догадываешься, кто бы это мог быть?

— Да что он может знать, я же вам уже говорила, что он уже с осени там не живет! — не выдержав, закричала тетка. — Поесть ребенку не даете спокойно, это вы прохлаждаетесь, а он из школы пришел!