Расплатиться свинцом - Марина Серова

Похоже, я немного перестаралась. Хотя, казалось бы, чего особенного?

Здоровенный синяк на скуле, заплывший глаз, короста на правой щеке и окровавленная мочка уха. Плюс цвет лица, плюс особый крем, образующий, а отнюдь не уничтожающий морщины. Плюс походка и осанка, не говоря уже о прикиде — и перед вами вокзальная бомжиха.

Ага, вот и камеры хранения. Сюда меня, разумеется, не пустят. Ну ничего, мы все равно войдем. И не в такие двери входили!

Я осторожно вынула из кармашка своих лохмотьев две дымовые шашки, дающие особо плотный дым. И, что немаловажно, срабатывая, они издают характерный треск, так что возникает полная иллюзия, что где-то там, в клубах дыма, рвется и бушует пламя. Аудиоэффект очень часто дополняет собой визуальный ряд, это известная истина.

Буквально через несколько секунд крыло вокзала, в котором находились камеры хранения, превратилось в кромешный ад. В дверях, ведущих на выход, возникла давка, люди пытались любой ценой покинуть опасное место и буквально лезли друг другу по головам.

Что касается камеры хранения, то там дым был особенно плотным, и, пока дверь не успели закрыть, я юркнула внутрь и, нашарив в дыму высокие ряды боксов, высветила крошечным, но мощным фонариком нужный мне номер. Все произошло за считанные секунды.

Набрав код, я запустила руку в прохладное углубление и выудила оттуда видеокассету.

Выскользнув наружу, я спокойно прошла через центр вокзала к противоположному крылу и вышла на привокзальную площадь. Вера Ефимовна нетерпеливо расхаживала по скверику, ожидая моего возвращения.

Она нервно поглядывала на суматоху перед зданием вокзала, но никуда не уходила, так как я строго-настрого запретила ей покидать сквер.

Теперь я понимаю, что не следовало ей ехать со мной. Но кто же знал, что вдова бывшего мента окажется столь невыдержанным человеком?

Я прошла через сквер, украдкой сделав ей знак следовать за мной.

— Это у тебя? — спросила она, приближаясь ко мне, несмотря на мои предостерегающие жесты. — Да кончай ты этот маскарад, скажи немедленно: взяла ты это или нет? Если ты думаешь, что я хочу тебя обмануть и уйти, не расплатившись, то вот они, деньги!

И эта дура хватает меня за рукав и достает из своей сумочки пачку долларов.

Вся конспирация летит к чертям. Я уже ничего не могу поделать, Вера Ефимовна совершенно неуправляема. Она выхватывает у меня из-за пазухи видеокассету и спешит к своей машине, не реагируя на мои крики.

Понимая, что дело пахнет керосином, я быстро сматываюсь и проходными дворами добираюсь до колонки, где смываю с себя грим.

После этого снова бегу на привокзальную площадь. Автомобиль Веры Ефимовны по-прежнему стоит на том же месте, где мы его припарковали.

Хозяйка машины склонилась к рулю с перерезанным горлом. Дураку понятно, что никакой видеокассеты в машине нет. Еще один труп…

Что ж, нужно было слушаться осторожную Женю и не валять дурака — дело это очень опасное, подчас даже смертельно опасное…

* * *

Я села на телефон и обзвонила всех, кого смогла — Орлова, Сахарова и Висковатову.

Дозвонилась до «Камиллы» и попросила у Жанны разрешения собрать всех вместе у нее. Особо я попросила присутствовать при нашем разговоре Эмму, дав ей понять, что именно для нее у меня будет готова крайне интересная информация.

Позвонила Лапотникову в редакцию и, выловив его с третьего звонка, без комментариев объявила ему, что он может поиметь интереснейший материал, если подъедет в «Камиллу» сегодня во второй половине дня.

Снова позвонила тройке клиентов Норы и объяснила им довольно запутанный сценарий, по которому они должны будут действовать.

Точнее, действовать они будут потом, а пока должны пообещать мне, что освободят свое послеобеденное время, не будут ничего планировать на вторую половину и не удаляться от телефона. Для деловых людей — это довольно сложное условие, но, согласитесь, ситуация тоже была неординарной.

Всё, теперь можно было немного отдохнуть. Я, не глядя, протянула руку к полке, и рука ткнулась в дыру. Черт возьми, я же захватила с собой кассету, когда собиралась на вокзал, и даже не взглянула, что именно взяла. Ну-ка посмотрим!

Ага, это был «Расемон» Акиры Куросавы. Жаль, хорошая была копия.

А ведь кто-то сейчас лихорадочно перематывает кассету, пытаясь найти на пленке совсем другие кадры, не те, что стали классикой японского кинематографа.

Ну что ж, в пять часов в «Камилле» этот «кто-то» сможет посмотреть всё, что ему так хочется. Вернее, совсем не хочется.

«Стоп, Женя, — остановила я себя, — вдруг ты ошибаешься? Вдруг он не придет?»

Я еще раз обмозговала ситуацию и уверилась, что я действовала правильно.

На такую удочку этот человек не может не попасться, слишком много времени и сил он затратил на то, чтобы получить злополучную кассету.

И теперь, когда она сама идет ему в руки, он не захочет упустить такой шанс.

Значит, остается ждать.

* * *

Приехав в «Камиллу», я снова села на телефон и обзвонила свою троицу.

К счастью, клиенты покойной Норы оказались ребятами послушными и смирно сидели у своих аппаратов, ожидая, пока я с ними свяжусь.

— Позвоните мне домой, — попросила я каждого, — и постарайтесь уложиться в заданный хронометраж. Ваше присутствие обязательно!

А у меня дома их ждал автоответчик, который каждому предложил подъехать в «Камиллу» к пяти.

Все прибыли даже с опережением, что, в общем-то, тоже было мне на руку.

— Господи, ну и заведеньице! — хохотнул Витек, увидев холл с телевизором. — Прямо дом отдыха какой-то. Пансионат для сексуально озабоченных!

— Это ретродизайн, — объясняла ему Висковатова, — скоро вы будете плеваться от своих подвесных потолков и пластиковых окон. В моду снова войдут стенки и трехстворчатые шкафы.

Витек внимательно слушал, но, кажется, не верил ни одному ее слову.

Сахаров и Орлов, расположившись по разным концам холла, выглядели спокойно, но подчеркнуто отстраненно. Их вид говорил о том, что им непонятно, зачем их сюда пригласили и что тут вообще затевается.

— Вы уверены, что здесь не будет никаких провокаций? — тихим шепотом спросил меня Орлов, когда я проходила мимо него.

— Уверена, что будут, — ответила я. — Собственно, уже есть.

— Господи, во что вы меня втянули! — прошептал он. — Мне не стоило сюда ехать!

— Стоило! — заверила я его. — Обещаю незабываемое зрелище.

Сахаров же углубился в изучение какого-то кулинарного журнала, выудив его из кучи иллюстрированной макулатуры на тумбочке.

— У меня в семь совещание в мэрии, — сказал он, обращаясь ко мне так, чтобы никто не слышал. — Как вы думаете, мы закончим к этому времени?